— Ты знал, что это будет не только сравнение родимых пятен?
— Что ты имеешь в виду?
— Жавьера говорит, что если будет серьезное оспаривание на трон, то есть другой свод правил, — Уильям начал вспоминать последний раз, когда Дом Знаний был оспорен.
— Да, думаю так и есть.
— Несколько недель ожидания.
— Ты не можешь об этом не беспокоиться? — смотря на нее, он видел, что нет.
— Это включает в себя обеды. Сборы. Там будут судить по тому, как ты выглядишь, одеваешься, играешь.
— Это не будет иметь значения.
— Будет. Как только они увидят твое родимое пятно, все это не будет иметь значения.
Он, кажется, совсем не понимал, чего она опасается.
— Когда они это увидят?
— Как только мы приедем. Никто не сможет оспорить, что ты королева. Ты будешь в безопасности.
— Мы снова вернулись к этому?
— Кассандра, — честно говоря, Уильям запутался. — Чего ты хочешь?
— Правосудия. Истинного правосудия для семи миллиардов людей, — ее взгляд пронизывал его. — Я хочу найти того, кто убил мою семью. Кто терроризировал мою племянницу, кто ответственен за смерть твоей команды. Кто позволил напасть на «Страж».
— Ты сможешь получить это, когда станешь королевой."
"— Нет! Я не могу приказывать правосудию, и ты тоже сможешь поступать лояльно. Ваш совет должен сам решать, заслуживал ли народ Земли смерти. Потомки Сабах и Кайдена, каринианианцы из разных Домов, должны наконец-то найти справедливость в Ассамблее Кариниана, в законах каринианианцев, должны выяснить, что один из них виновен в их смертях.
Уильям смотрел в глаза своей спутнице жизни, видел решимость и ярость в них. Из всех людей она имела право на свою ярость.
— Это сделает все сложнее.
— Я знаю, особенно для тебя.
— Меня?
— Я не буду в безопасности. Пока. Но, Уильям, мне нужно знать. Мне нужно знать, все ли Сабах забрала на Землю. Все хорошее, «Свет», то, что они считали лучшим на Кариниане, серьезно, потому что если это не так, то я не хочу быть здесь.
— Ты была бы готова уйти. Начать все сначала?
— Единственное, что имеет значение для меня здесь, — это ты!
Он уже обдумывал о том, чтобы украсть ее и не рисковать. Но теперь, понимая, чего она хочет, он не мог этого сделать.
— О чем вы с Жавьерой спорили? Я знаю, что вы именно спорили. Я знаю этот твой тон. Ты была расстроена. Почему?
— Будут ужины. Собрания. Люди будут судить, выпендриваться.
Он посмотрел на нее удивленным и растерянным взглядом. Раздраженная Кассандра проговорила:
— Что ты собираешься надеть?
— Я? Мою униформу… — Уильям внезапно вспомнил все «ужины», на которых он тоже был.
— Именно, — кивнула она, увидев, как его лицо озарилось пониманием.
— Итак, мы найдем тебе одежду.
— Найдем мне?
Чувствуя себя тонущим, Уильям ухватился за ссору с Жавьерой.