Тенистый полутон и игриво поднял темные локоны девушки, любуясь спокойными водами реки. Его тёплое прикосновение заставило юбку девушек затрепетать, словно она ждала неизвестного приключений. Зябко передернув плечами, Леся чувствовала себя неловко в легком наряде, который явно не подходит к первым осенним холодам. Время от времени надежда на более теплую и мягкую зиму приоткрывалась перед их глазами....
Борис Андреевич, конечно, извинился для формы, после чего сообщил, что сегодня днем она, к сожалению, занята и не может уехать. Только что звонили из пресс-службы гор.совета и сообщили, что их канал, в лице Олеси, приглашен на пресс-конференцию по поводу планирующихся в городе изменений.
- Я даю тебе Геннадия в пару, он уже вернулся. А вы с ним, похоже, неплохо сработались.
Леся вздохнула. Она уже почти ощутила, как устроится на своей кровати, укрывшись пледом с головой и на несколько часов забудет обо всем.
- Хорошо, - Леся постаралась унять вдруг вспыхнувшее волнение. - На сколько они назначили это?
Она потерла виски, пытаясь собраться с мыслями.
- На три, - довольный тем, что она не спорит, ответил шеф.
- Пусть Гена со всем оборудованием подъезжает без меня, я там с ним встречусь. У меня еще есть дела.
- Хорошо.
Полностью довольный таким раскладом, Борис Андреевич разорвал связь, а Леся с жадностью глотнула остатки кофе и, расплатившись, поехала домой.
Это заняло куда больше времени, чем должно было бы исходя из логики и здравого смысла. Оказалось, что она не готова расстаться с этим дурацким пиджаком. Все эти три дня тот провисел в ее шкафу, якобы спрятанный подальше от глаз Леси. Но на самом деле, она тайно даже от самой себя надеялась, что этот запах, который оставил на пиджаке Влад, пропитает хоть что-нибудь из ее вещей.
Леся скучала за ним. Ненавидела Владислава за его гордыню и жестокость, была безумна обижена тем, как он поступил. Презирала за выбор, перед которым он ее поставил, зная, что требует от Леси невозможного, отказаться от мечты и всего, чем она столько жила, когда сам не готов был и на одну десятую подобной жертвы.
"Но сейчас, сидя на диване и держа в руках пиджак Влада, она так же отчетливо понимала, что кроме ненависти, презрения и отвращения она все еще любит этого жестокого и деспотичного мужчину, которому ни до кого нет дела.
