Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
В самом начале, когда эти слова только прозвучали, стало чуточку обидно — слишком уж такое отношение дискриминацией попахивало. А спустя минуту пришло осознание — все правильно! Не надо мне в лазарет! Лучше на родной чердак Ведь там Зяба и Кузьма, которые жутко волнуются и по которым лично я безумно соскучилась.
Ну а Дорса от медиков попросту скрыли. Это тоже могло стать поводом для беспокойства, но я за друга не волновалась. Даже не чувствовала, а твердо знала — с ним все хорошо будет, Глун позаботится.
Еще одним поводом для улыбок было осознание — вот теперь точно все! Все закончилось! И все закончилось благополучно! Больше никаких подозрений и покушений, и никаких поводов дрожать и ждать удара!
Но едва за лекарем и его командой закрылась дверь, стало ясно — радоваться все-таки рано…
— Мне понадобится информация, Дарья, — сказал Глун. — Вся информация по действиям и мотивам Фиртона.
А когда с моих губ сползла эта шальная и не слишком-то неуместная улыбка, добавил:
— Я состою в Совете Магов.
При слове «комиссия» по спине побежал холодок, и я неосознанно передернула плечами. А Глун подарил натянутую улыбку, окинул меня пристальным взглядом и шагнул к тому самому шкафу.
Я думала, мне сейчас предложат зелье, но все оказалось куда банальнее. В бокале, который спустя полминуты передал Глун, было вино. Я узнала его по виноградному запаху, да и сам декан эту догадку подтвердил:
— Просто расслабиться, — сказал он.
Я, как и прежде, сидела в одном из кресел, а Глун стоял в двух шагах и дарил странные взгляды. Ну а когда я пригубила напиток и открыла рот, чтобы спросить, с чего начать, оборвал:
— Нет. Не сейчас. Просто успокойся и подумай. Вспомни, как все было и что говорил Фиртон. Расскажешь, когда я вернусь.
Удивление? Да, было такое. Но когда я увидела, что Глун направился к собственной спальне, вопросы отпали.
Я проводила декана огненного факультета взглядом, опять пригубила вино. В голове в этот момент властвовала только одна мысль: Глун — не враг, Глун — свой!
Боже, какое счастье!
Дверь спальни закрылась с тихим стуком, и после этого я позволила себе расслабленно откинуться в кресле. Взгляд сам собой упал на массивное зеркало, расположенное у другой, входной двери.
