Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Поводов дрожать и ждать удара из-за угла — тоже.
Жизнь определенно прекрасна!
И отдельный приятнейший момент — вчера я смогла поставить щит, а значит испытание огня пройду непременно. Даже если руководство академии решит провести его раньше положенного срока.
— Так ты проснулась или еще нет? — вторгся в мой уютный позитивный мирок голос Кракозябра.
— Мм-м… — Я снова потянулась, опять зевнула и даже отбросила одеяло.
Но не встала. Лень! И единственное, что мешало этой лени полностью завладеть моим телом — чувство голода.
— Который сейчас час? — спросила я.
— Время обеда, — словно подглядев мысли, ответил Зяба.
Вот теперь я соскользнула с кровати и потопала в ванную. Настроение было приподнятым, а вот физические ощущения — так себе. После вчерашнего все, вот то есть вообще все, болело. Словно меня били.
Но это не помешало умыться, почистить зубы, расчесать вымытые еще перед сном волосы. И вернуться на чердак, чтобы быстренько впрыгнуть в джинсы, натянуть футболку и впихнуть ноги в балетки.
— Хм… — протянул Кракозябр, когда, изможденная физически, но бодрая духом, я направилась на выход.
Пришлось остановиться.
— Что такое?
Кузя по-прежнему сидел у зеркала и, как и призрачный монстр, таращился на меня. И все бы хорошо, но во взгляде «котика», равно как и во взгляде призрака, читалось беспокойство.
— Что еще? — не выдержав, повторила вопрос я.
— Да ничего особенного, — сказал Зяба, вот только голос прозвучал напряженно.
— И? — подтолкнула я.
— И смысл в том, что Фиртон повредился рассудком, в результате чего принялся мстить Касту альт Рокану за то, что предки Каста по линии матери лишили род Фиртонов титула. Глун также сообщил, что Фиртон погиб при попытке задержания.
Я смерила монстра и Кузьму подозрительным взглядом. Нет, версия, озвученная деканом, мне нравилась, и я ни на миг не сомневалась, что Глун подаст все в правильном ключе — в смысле, так, чтобы лишних вопросов не возникло. Вот только эта версия не объясняла напряженности моих домочадцев.
— Зяб, в чем дело? — нахмурившись, спросила я. — Что еще случилось?
Монстр замялся.
— Ничего не случилось, но… — Чешуйчатый вообще замолчал.
