Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Сердце дрогнуло и забилось чаще, но я внимания не обратила. Сказала ровно:
— Он на нарушение комендантского часа злился.
Дорс уверенно мотнул головой и заявил:
— Нет. Тут дело не в правилах. Гхарн, если бы на его месте был обычный парень, я бы поклялся, что это ревность.
Сердце дрогнуло опять, а я беззаботно рассмеялась.
— Не смешно, — перебил водник. Такой же серьезный, как минуту назад. — Даш, реально не смешно, поэтому и спрашиваю. Что у вас? И что было после того, как он тебя увел?
Блин, вот ведь нарвалась на допрос!
— Ничего нет и не было, — с наигранной улыбкой ответила я.
«Синего» такой ответ не удовлетворил. Парень по-прежнему очень суровым выглядел, в изумрудных глазах читался скепсис. Так что пришлось продолжить:
— Дорс, ты ошибаешься. Сам подумай — кто я и кто он. Я — иномирянка. Глун — аристократ. Более того, аристократ, который иномирян ненавидит.
Блондина эти откровения не впечатлили. Он хмыкнул, состроил кислую гримасу, а потом заявил:
— Ладно, Дашка, как знаешь. Но обещай — если Глун перейдет границы дозволенного, если станет домогаться, ты не промолчишь и сразу придешь ко мне. И вообще, если что — бегом в башню Воды. Договорились? Доступ я тебе уже сделал.
Я глубоко вздохнула и кивнула.
Лишь после того, как водник вышел, я позволила себе тихонечко застонать. Черт-черт-черт!
Ужас, но слова про ревность не только зацепили, но и польстили. Сердце действительно забилось чаще, а в душе шевельнулось какое-то очень теплое чувство. А самое жуткое — взять и попросту отмести эти слова я не могла.
"Я не могла вздернуть подбородок и заявить — нет, это неправда! Слишком хорошо понимала, что подобная реакция со стороны Глуна вполне возможна. Ведь он думает обо мне, он меня… хочет.
Впрочем, ревность Глуна — сущий пустяк в сравнении с другим. С тем, что я все-таки ненормальная. Я — извращенка!
От этого осознания захотелось взвыть уже в голос и осесть на пол, но я удержалась. Даже нашла в себе силы открыть дверь и покинуть аудиторию.
