Автор
Внутренний лоно Светланы расширилось неожиданной возможностью: быть частью секретного агентства. Теперь она охотится за энергией в закрытых кварталах города, где каждая решетка и камень может скрывать опасность или чудо. Испытания становятся неотъемлемой частью ее нового существования....
— Я за своё посвящение дралась, как сумасшедшая, а его вы готовы принять по одному слову хранителя! И всё только потому, что он мужчина!
— Дура, — презрительно фыркнул Араб. — Я всю жизнь сражался. И то, что я мужчина, здесь совсем ни при чём.
— А что тогда при чём? Это всё ваш мужской шовинизм. Вы больше, вы всегда сильнее, вы всё знаете. Мужчины, — презрительно фыркнула она, подходя к костру и вставая так, чтобы, между Арабом и ею, оказалось как можно больше народу.
— Знаешь, мне всегда были противны эти разговоры про мужской шовинизм.
— Рассказывай, — снова фыркнула Кенди. — Чтобы сделать карьеру, я должна или спать с кем-то из начальства, или работать в три раза больше, чем другие.
— А разве мы здесь делаем карьеру? — иронично усмехнулся Араб. — Ты так увлеклась своей теорией мужского шовинизма, что даже не замечаешь, как твои потуги смешат окружающих.
— Откуда ты знаешь, что они мастера? — удивлённо спросила Кенди.
— Увидел, — коротко ответил Араб.
Не объяснять же этой недалёкой девчонке, что узловатые костяшки пальцев на руках сидевшего у костра азиата ясно сказали ему, что этот парень является мастером кунг-фу, а пластика, с которой двигался темнокожий, выдала в нём адепта капуэро.
Свои знания Араб предпочитал до поры придерживать при себе. Не присаживаясь к костру, Араб повернулся к хранителю и задал вопрос, волновавший его больше всего:
— Где Салли и малыш, мастер?
— Здесь.
— А сколько меня не было? — насторожился Араб.
— Три месяца, — тихо ответил азиат, не поднимая от костра глаз. — Но, клянусь своей душой, они в полном порядке.
— Вы разговариваете с ним так, словно он первый воин, — прошипела Кенди. — Он ведь ещё даже не посвящённый.
