Итак, они возвышались, пили, играли на цине и наслаждались полетами, наконец вернулись, а тут...Вдруг как взорвались зажжённые ящики! И так грохнуло, будто бы тысячи громов в одном месте ударили и тысячи молний из одной тучи сверкнули.— Измена! — крикнул Мальчиш-Кибальчиш.— Измена! — крикнули все его верные мальчиши.Но тут из-за дыма и огня налетела буржуинская сила, и схватила, и скрутила она Мальчиша-Кибальчиша. (с)• ТМ «Михаил Игнатов»...
Зато я видел то, что происходило за спиной безумного духа: строй големов, бесстрастно глядящих на ритуал, фигуры набежавших за это время слуг, всем телом выражающих покорность и страх. Все флаги, которые я мог видеть, полностью расправили полотнища, раскрыли их на незримом ветру — формация заработала в полную мощь.
— Пора избавляться от лишнего.
Безумный дух скосил взгляд влево — и на моей левой руке расстегнулся браслет оков и с огромной скоростью унёсся за пределы формации. Безумный дух глянул вправо — и с меня слетел правый браслет.
«Мой шанс!», — вспышкой пронеслось в голове. Так же быстро промчались и другие мысли. Известные мне техники бесполезны против противника такой силы. Они слабы. Молот Монстров, который я могу вырвать из своей груди — без начертания Сосуда Духа, а значит, не поможет мне. Скорее всего, я и вовсе не могу сейчас использовать техники — не с поменявшими места средоточиями.
Безумный дух повернул голову вправо и вниз — и едва последний браслет слетел с меня, я выплеснул из себя силу, создавая самую большую печать Указа из тех, что мне доводилось.
Свобода.
— Разрушьте ритуал! — рявкнул я одновременно с этим.
Тяжесть печати сказала всё за себя — невыносимая, неподъёмная — но я вливал и вливал в неё силу.
Гора, которая легла на мои плечи из-за невероятного Возвышения тех, кто попал под мою печать? Плевать. Ради мести за погибших собратьев я удержу эту гору.
Молот Монстров в груди? Плевать. Я сотни раз учился противостоять силе этого металла, ещё когда был гораздо слабее. Я должен уничтожить этого дарсового безумного духа, и это привычное мне железо меня не остановит, тем более что оно не обёрнуто вокруг моей шеи или руки.
Големы и не шевельнулись. Я и не надеялся.
Половина слуг осталась на месте. Я это подозревал.
Вторая половина рухнула на землю, вопя: «Господин, господин! Мы верны вам!». Жалкие ублюдки.
Но трое ринулись вперёд, выхватывая мечи.
На их пути встали ожившие големы.
Двое пали, не сумев справиться.
Но один проскользнул под ударом, пожертвовав рукой, и дотянулся — перерубил флаг.
— Ничтожество! — рявкнул безумный дух, хватая меня за горло.
