В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
— Слушаю.
— Поможешь?
Он на мгновение задумывается, а потом поднимается во весь свой исполинский рост. Виталик вприпрыжку бежит к нему с игрушками в обеих руках.
— Вот, папа!
Поначалу, когда сын называл Марата папой, я с ужасом ждала, что Хаджиев взбесится и накричит на малыша. Но тот ни разу не дал понять, что ему неприятно. Наоборот, между ними в последнее время возникла какая-то едва уловимая, но уже крепкая связь. И это ещё один плюсик в копилку моего мужа.
Марат терпеливо развешивал шары, звёздочки и маленьких ангелочков, принимая каждую фигурку из рук Виталика.
В завершение программы Марат поднимает Виталика к верхушке, и тот торжественно закрепляет большую звезду. И в этот момент я осознаю: всё, что было до этого, просто ничего не значит.
По щекам текут слёзы, и я с трудом различаю обеспокоенное лицо Марата. Он держит в ладонях моё лицо и вглядывается в глаза.
— Где болит?
— Что? Нет, всё хорошо! Это я так, просто.
Хаджиев отпускает меня, замучено вздыхает.
— Когда-нибудь я тебя выпорю.
— Не посмеешь, — улыбаюсь сквозь слёзы, и он надвигается на меня скалой. Нависает огромным валуном, а я касаюсь кончиками пальцев рельефных бицепсов. Порхаю по ним легкими движениями, и сердце начинает колотиться, как в первый день знакомства. Теперь я вспоминаю тот день без содрогания и даже ощущаю лёгкое возбуждение.
— Уверена? Думаешь, запрягла Варвара, да?
Ничего не отвечаю, но по моему взгляду всё и так понятно.
— Ой, ты что? Сейчас? Нет! Марат, перестань! — хохочу, отбиваясь от него, но Хаджиеву удары моих кулаков, как слону дробина.
Склоняется ко мне, целует в губы. Жарко, волнующе. Обычно, когда люди давно вместе, всё приедается, чувства притупляются, и в итоге остаётся лишь привычка. Но есть и уникумы.
— Нельзя оставлять Виталика, он там все игрушки переколотит, — сопротивляюсь уже совсем неубедительно и чувствую, как предательски подгибаются коленки.
— Новые купим, — прижимает к себе, насколько позволяет мой кругленький животик, и ныряет рукой в мои штаны.
