В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
— Что ты здесь делаешь? — прищурилась, пытаясь разглядеть выражение его лица, а когда он склонился ко мне, задохнулась от странного чувства. Столько боли в его глазах, столько отчаяния… И я стояла, опустив руки, не зная, что сказать.
— Хотел увидеть свою Белоснежку, — усмехается невесело, а руки легли на мою талию.
— Зачем? — шепчу ему в губы и понимаю, что соскучилась невыносимо. И так захотелось услышать, что он тоже…
— Хотел убедиться, что у тебя всё хорошо, — опускает своими словами на землю, словно бьёт наотмашь.
— Убедился?
— Да.
— А разве Али тебе не докладывает обо всём?
Марат притягивает меня к себе вплотную, скользит губами по щеке, но не целует, лишь дразнит, а я встаю на носочки, неосознанно тянусь к нему, словно умоляя не останавливаться. Так и есть. Мысленно кричу и хочу его, как ополоумевшая.
— Докладывает. Но я хотел увидеть своими глазами, что ты счастлива в новой жизни.
Внезапно в душе огнём вспыхивает злоба. Наивная девочка внутри меня обижена и оскорблена.
— И как? Увидел? Может, какие-то доказательства нужны, чтобы ты, наконец, успокоился и жил дальше с чистой совестью?
Хаджиев склоняет голову набок, скользит по мне загадочным взглядом черных глаз и проводит по щеке своей огромной ладонью.
— Моя дерзкая училка, — склоняется к моему уху, щекочет его своим дыханием. — Ты трогаешь себя по ночам? Представляешь, как я трахаю тебя?
Дыхание сбивается, а щёки заливаются краской. Потому что он угадал.
— Марат…
Он затыкает мне рот поцелуем, подхватывает за ягодицы и с голодным рыком насаживает на себя. Цепляюсь трусиками за массивную пряжку его ремня, чувствую, что теряю последние крупицы здравомыслия и снова падаю в черную бездну его взгляда. Меня засасывает, не могу дышать… И так хочется плакать.
— Не уходи… Останься. Ненадолго хотя бы…
— Нет, — кусает мои губы, зализывает языком и пальцами сжимает ягодицы, сильно, больно, жадно.
По моим щекам текут слёзы, а он собирает их губами и шепчет что-то на чеченском. Так горячо, так страстно, что кружится голова, и хочется обнимать его крепко, сильно, чтобы не оторвал.
— Я должна сказать тебе кое-что…
— Говори.
