В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
Марат Саидович попросил не говорить ему о вашем местонахождении. Он так решил.
Сколько раз я слышала это… Он так решил.
— Хорошо. Но зачем машина? Из меня водитель, знаете ли… Не очень.
Али вдруг по-доброму улыбнулся мне, подошёл ближе, аккуратно переступив уже разбросанные игрушки Виталика.
— Снежана Александровна, Марат Саидович очень щедрый человек и он не принимает свои подарки обратно. Вы просто скажите мне слова благодарности, а я ему передам.
Вот как… Щедрый, значит? И как много было таких, как я? Кого ещё он благодарил столь великодушно? Озвучить это не решилась.
— Скажите ему, что я благодарна за всё. В особенности за сына.
— Хорошо, — Али кивнул и, потрепав за волосы Виталика, занятого пожарной игрушечной машинкой, пошёл к двери.
— Али! — позвала в последний момент и тут же пожалела. Вот глупая…
— Да?
— Скажите Марату… Нет, ничего.
Али как-то загадочно усмехнулся, кивнул.
— Как скажете. Но знайте, что я передам всё, о чём бы вы ни попросили. Как тогда передал. Про деньги и то, куда Марат Саидович должен их засунуть.
* * *Ещё удар, и противник падает, давясь собственной кровью, а на его месте появляется другой. Только у него уже нет той уверенности во взгляде, что у предыдущего. Он видел, чем закончился бой, и ему не хочется оказаться на месте своего предшественника.
Кроша зубы, ломая челюсти и кости, вспоминает её и звереет ещё больше. Никак эта училка не выходила из головы. Засела там, дрянь, и не исчезала! Он ведь должен был забыть о ней ещё вчера. Должен был.
Спускал пар, перестреляв добрую часть дичи в заповеднике. Спускает пар сейчас, молотя кулаками чьи-то морды. Но зверь внутри не утихает. Он воет, скребёт по внутренностям когтями и требует, чтобы его выпустили. И Марат выпускает.
Снова и снова бросается на противника и, оглушив его, добивает, пока того буквально не выдёргивают из его рук.
— Ещё! — рычит, схватив рефери за грудки, а тот, дрожа и заикаясь, мотает головой.
— Нет больше никого, Марат Саидович… Никто не хочет…
— Я Варвар! Варвар, сука, слышишь меня?! Варвар! — замахивается, но какой-то смертник вдруг выдёргивает из его рук жертву.
— Остановись, брат! Хватит! Да угомонись ты! — кто-то хватает его сзади, и Марат с диким рыком поворачивается, занося кулак для удара.
