В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
Иногда штудируя страницы поисковика и сайты, где постят всякие сплетни о бизнесменах. И в очередной раз, не находя имени, что выжжено на подкорке, опускала голову на стол и ревела.
Раньше были хотя бы новости о Варваре и его победах на ринге. Я жадно исследовала взглядом старые фотографии, где он полуголый, вспотевший, как жеребец, выбивает кому-то зубы и ломает носы. Но с недавних пор и эта информация исчезла из сети. Будто кто-то постарался стереть все сведения о Хаджиеве и его друзьях. О том же Монголе перестали распространять сплетни.
Я предала его. И своего ребёнка. Поступила подло и гадко. Так, как никогда не хотела, чтобы поступили со мной. А теперь сидела, бездумно пялясь на рисующего сына, и понимала, что я не мать. Я сука.
* * *— Марат? Ты чего это в подземелье сидишь, а? — Илья шагнул в комнату, нащупал выключатель, но включать свет не стал, увидев лицо друга, освещаемое экраном компьютера.
— Привет, Илюх. Проходи. Присаживайся, — ответил, не сводя напряжённого взгляда с монитора. — Что нового?
— Да как тебе сказать… — Илья присел на диван напротив, закинул руку на спинку и огляделся вокруг. — С тех пор, как ты стал графом Дракулой, ничего, в принципе, не изменилось. Только ты беспокоишь меня. Нельзя же так. Ты так из-за девчонки своей, что ли?
Марат промолчал — разумеется, отвечать не собирался.
— Я принёс браслет, — положил на стол украшение, и Хаджиев впился в него бешеным взглядом. — Извини, брат, что так вышло. Моя жена не должна была лезть в это. Но сам понимаешь. Бабы… Представляешь, отдали браслет бомжу какому-то. Дуры. Маячка там, кстати, нет.
— Его и не было, — взяв браслет в руку, Хаджиев сжал его, откинулся на спинку кресла. Снова ушёл в себя, вспоминая тот день, когда подарил Снежане эту безделушку.
Ворохов хлопнул себя по коленям, поднялся.
— Если что, звони, брат. Любая помощь. Всё, что смогу. Но мой тебе совет. Верни её. Насрать на гордость, насрать, что сбежала. Если тебе тошно без неё, верни. Накажи, выпори. Но верни.
О, он накажет. Ещё как накажет.
