О недописанной докторской диссертации Карасева, которая должна была сказать нечто новое в микробиологии, о детях Ильина Андрюше и Оле, которых воспитывала его сестра. Только о Колесникове я знал немного. Он четырежды выполнял опасные задания в тылу, был награжден и после войны собирался стать артистом.
В общем, я знал о них и много и мало. Много для того, чтобы написать о них, и мало, чтобы понять, какими они были на самом деле…»"
"Казаринов закрыл рукопись. Бурмин много узнал о группе Ковалева. Как жаль, что повесть не закончена и не увидит свет.
Он специально достал рукопись, потому что именно в ней нашел некую скрытую пружину дела, которым занимался. Бурмин, скрупулезно и точно исследуя факты, сам не зная того, составил логическую цепь. Объединив материал, он провел огромную работу.
Казаринов с сожалением спрятал папку с повестью в сейф. Чтение рукописи Бурмина было одной из наиболее приятных обязанностей.
В распоряжении Казаринова было всего одно неоспоримое доказательство — показания Наумова.
Казаринов приехал к нему в госпиталь. Его проводили на третий этаж, где в одноместной палате лежал Наумов. Казаринов помнил его совершенно беспомощным, укутанным бинтами. Теперь же в палате сидел крепкий паренек в тренировочном костюме.
Они поздоровались, и Казаринов сказал:
— Олег Сергеевич, мне придется допросить вас по всей форме.
— Допрашивайте. — Наумов улыбнулся и удобнее уселся на кровати.
— Я очень внимательно ознакомился с разыскным делом, которое вы вели, и, знаете, не нашел в нем ни одной ошибки.
— Была ошибка, — Наумов улыбнулся, — надо было его сразу вам передать. Как только пистолет «намбу» обозначился.
— А мы бы не приняли, — Казаринов усмехнулся, — система оружия еще не показатель политической направленности преступления.
— Да я знаю…
Олег встал, взял палочку, сделал по палате несколько неуверенных шагов. Потом прислонил палку к стене, сделал шаг, потом второй.
— Вы извините меня, Евгений Николаевич. Меня по новой прогрессивной системе лечат. Согласно ей я обязан давать ноге нагрузку в определенное время. Даже ночью. Вот и прыгаю так третий день.
И тут только Казаринов обратил внимание на график, висящий над кроватью Наумова, усмехнулся:
— Вам помогает нагрузка вообще или нагрузка по часам?
— По-моему, нагрузка вообще.
— Так бросьте себя мучить, занимайтесь, когда есть силы и настроение.
— Не могу, я врачу слово дал. Никто не хотел принять участие в этом эксперименте, а у парня работа горит. Да и потом вроде бы занят чем-то, а то здесь со скуки умрешь.
— Ладно, Олег Сергеевич, вернемся к делу.
— Знаете, Евгений Николаевич, конечно, в отношении пистолета я пошутил. Сейчас в нашей практике не только с пистолетом можно встретиться. Дело в другом.