– Что вы делаете? Я не понимаю, что происходит, но вы ведёте себя непозволительно! Мне страшно от вашего присутствия и того, какие это может повлечь последствия.
Я честно старалась быть миролюбивой, но сдерживаться удавалось с трудом, настолько я была потрясена переменами, произошедшими в Роффе. Из скромного и спокойного короля он превратился в домашнего тирана.
– Вы о вашей чести? – рыкнул Роффе. – Грета, кажется, ты слишком… наивна, – в последний момент король осёкся и заменил слово, хотя уверена, он хотел хлестнуть меня куда более жёстким выражением. – Мы поженимся, и этого не изменить. Если будет угодно – даже против твоей воли. Ни один человек в Абикарде не встанет на твою защиту, увидев, как невесту насильно тащат к алтарю.
Это угроза? Прежде он не позволял себе таких выражений, кажется, он действительно в ярости. Завтра он наверняка пожалеет о своих словах и поведении, как и я, но это будет завтра. А сегодня… Я не могу представить, как прожить всю жизнь с этим человеком, как лечь с ним в постель.
Кузен Роф мне никогда не нравился. Слишком прилизанным был в детстве. Меня вечно выводили из себя его завистливые глазки, которые казались ещё злобнее и противнее в моменты, когда он ругался с моим старшим братом.
– Роф, надеюсь, твой цирюльник надёжно хранит тайну состава краски для волос. – Подавшись к нему, я дунула на прядь ярко-красного цвета. – Иначе будет жаль, если кто-нибудь совершенно случайно выльет на тебя обесцвечивающий раствор, и все увидят, что король-то фальшивый.
Глаза Роффе наполнились тьмой, верхняя губа дёрнулась, выдавая едва сдерживаемую агрессию. О, дорогой кузен был на грани.
Я помнила маленького Роффе, его волосы всегда были чисто смоляного оттенка, в то время как у всех представителей первой ветви нашей семьи, по древней традиции имевших право претендовать на престол, была красная прядь. Особая волшебная магия защищала её от любой краски, от выгорания или поседения. Она была символом одарённости, как утверждалось в летописях, божественной отметиной истинного правителя.
Такая прядь была и у брата отца, моего дяди, но Роффе не досталась. Она передаётся лишь от первого наследника или активируется для передачи при коронации, например, если предыдущий наследник или король отказался от власти. Мои дети тоже не должны были унаследовать эту отметину, но теперь… Я осталась одна и считаюсь первой наследницей. Хотя, если меня коронуют после свадьбы с Роффе, вступит в силу ещё и второе возможное условие. Поэтому мои дети в любом случае родятся с особой магией.
– Заткнись, Грета. На твоём месте я бы не стал показывать свои зубки.
– Конечно, у тебя-то они кривые, – хмыкнула я и показала ряд ровных белоснежных зубов, которые с детства были моей гордостью.