– Почему к лету? – переспросил Макс, и в его голосе послышалось удивление. – Драконов носят полгода! Они же подпитываются магией и растут иначе. То есть, быстрее!
– Значит, у меня осталось всего пять месяцев? Три зимы и два весны? – я испугалась, чувствуя, как сердце сжалось.
– Может, и меньше, – важно кивнул дракон. – Я нашел в деревне повитуху. Она по первому требованию придет на помощь.
– У меня нет люльки… Где будет лежать малыш? – я оглянулась на свою маленькую комнату.
В ней не было ничего, что могло бы вместить ребенка. Только стол, стул, небольшой шкаф и кровать, на которой я спала. Мне хотелось на первое время подвесную люльку-корзинку, а чуть позже кроватку, которую тоже можно было бы качать.
Я сидела в своей комнате, окруженная книгами и свитками, которые казались мне бесполезными в этот момент. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, создавая золотистые узоры на полу. Но мое сердце было тяжелым, как камень, а мысли путались.
– Я уловил твои образы, передам Милиану, пусть сделает! – голос дракона прозвучал бодро, но в нем слышалась скрытая тревога.
– Сделает ли… – прошептала я, глядя на свои руки, которые нервно теребили край юбки.
– Конечно! Это и его сын тоже! – ответил он.
– Мне кажется, это его огорчает… Как и кандидатура матери! – тихо сказала я, чувствуя, как внутри меня растет раздражение.
Дракон тяжело вздохнул, словно пытался найти слова, но не знал, с чего начать.
– Это ты так считаешь. Его огорчает не то, кто носит его первенца, а как ему быть с этим. Милиан никак не может смириться с тем, что ты королева, а он простой дракон… И все еще считает, что связан клятвой с королем, хотя она давно разорвана тем.
Я нахмурилась, чувствуя, как слова дракона проникают в самую глубину моего сердца. Он говорил правду, но от этого было не легче. Милиан всегда был для меня символом силы и свободы, но теперь он казался мне пленником собственных предрассудков.
– Он считает, что мы не можем быть парой? – спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Можно сказать и так… Хотел бы начать все сначала, но, увы, это невозможно. Поэтому предпочитает прятаться, а не решать, что делать и как все исправить, – его голос стал еще более тяжелым, словно он сам страдал от своих слов.
Слезы подступили к глазам, но я не могла позволить себе слабость. У меня было слишком мало времени, чтобы думать о том, что Милиан считает невозможным. Я должна была сосредоточиться на своем будущем и на ребенке, который скоро должен был появиться на свет.
