Я схватила все подушки, что были разбросаны на диване, и зарылась в них.
Когда Огай закончил с водой, он обернулась, дабы посмотреть на меня. Но вместо этого увидел гору подушек и торчащую голову. Прыснув в кулак, он предложил мне надеть сорочку.
— Да! Да-да-да! — оживилась я, радуясь.
Глизель, сама на себя непохожая, быстро облачила меня в тонкую прозрачную ночную рубашку, которая ничего толком не скрывала. Но это лучше, чем без неё.
— Будьте добры, найдите частые тряпки и положите их в таз. — Сказал горничной Огай, а сам зачем-то пошел в столовую. Спустя несколько минут оттуда послышался противный скрип, а еще через минуту появился запыханный Огай, двигающий увесистый добротный стол.
Он установил его по середине гостиной и направился ко мне.
— Скажите, пожалуйста, а что из себя представляет ваш огненный массаж? — спросила я в самый неподходящий момент. Меня подняли с дивана и потащили к столу.
— Сейчас я буду вас… — он сделал паузу. Видно, подбирал более приятные для пугливой меня слова. Не придумал: — жечь.
Приехали… Из меня приготовят мясную запеканку. Но сопротивляться я не стала. Бессмысленно, все равно я сейчас как безвольная кукла.
Меня уложили на живот. Огай выжал тряпки, что были в тазу и положил одну на спину, другую чуть ниже.
— Готовы? — спросил он.
— Не волнуйтесь. После первого сеанса вам тут же станет легче. Но сейчас будет немного больно и очень горячо. Глизель, принесите холодную воду. Желательно со льдом.
— Да, со льдом. Быстрее же! Неужто лед в Зимнем Секторе такой редкий материал.
— Н-н-нет… — замялась девушка и быстро выполнила приказ.
— Анна, когда станет совсем невыносимо, вы мне скажите, хорошо?
— Х-хо-хор-р-рошо-о-о… — запинаясь, ответила я. Какой ужас! Меня сейчас реально что ли запекут как курочку в духовке?
— На раз… Два… Три! — проговорил Огай и в меня ударил поток огня. Я завизжала от страха. Тряпки на меня в момент нагрелись. Мужчина хладнокровно продолжил, игнорирую визжащую словно свинья меня. Огонь жег кожу, смоченные тряпки помогали слабо, однако там, где их не было, жгло намного сильнее. Магическим образом вода в них не испарялась, ткань просто стала горячей.
Глизель стояла передо мной и говорила: «Тш-ш-ш», как это обычно делают плачущему ребенку. Через время я успокоилась, боль притупилась и больше не была такой ярко. Страшно подумать, но… Мне начало нравиться происходящее. Ещё через время огонь из жгучего для меня стал просто теплым. Я блаженно улыбнулась и расслабилась.
