Сон плавно уходил, расслабленное тело сладко подрагивало от утренней прохлады. Неужели опять окно не закрыли?
Я потянулась на мягкой постеле и прижалась к горячей груди. Чужое тепло добавило комфорта моему пробуждению.
Сильная рука легла мне на талию, прижимая к себе крепче. Теплые губы будто случайно прикоснулись к виску.
И тут я сильно вздрогнув, распахнула глаза.
Спросонья сфокусироваться не просто, но я совершенно точно видела перед собой лицо Аргалона.
Мужчина спал, обнимая меня.
Темные ресницы едва заметно дрогнули, он нахмурился и открыл затуманенные сном глаза.
Как и я, он с удивлением меня рассматривал, видимо пытаясь, понять снюсь я ему или нет.
Сонный туман в темных радужках рассеялся и бровь вопросительно приподнялась.
— Что вы здесь делаете? — я подскочила и схватилась за подушку, как за средство самообороны.
Аргалон быстро осмотрелся и выдал:
— Вообще-то это моя спальня и вопрос к тебе, почему ты здесь?
— Ваша спальня? — я густо покраснела. А ведь и правда, пробежавшись глазами, узнала комнату ректора, — ой…А почему мы…
Недоговорила. Хотела спросить, как вообще мы оказались вдвоем в одной комнате на территории академии, но резкий стук в дверь меня осек.
Аргалон обернулся, шумно выдохнул.
— Как скажете, — прошептала едва слышно, прижав к себе подушку.
На мне была все та же одежда, кроме парика. И Аргалон остался в том же обмундировании.
Из гостиной послышался голос одного из мужчин выездного отряда:
— Незримые силы разлома, вейн Аргалон, вы тоже тут. Я не понимаю, что произошло, очнулся в академии.
— Спокойно, что ты помнишь? — спросил ректор. Потом дверь скрипнула и разговор мужчин стих.
Черт. Что произошло?
В голове куча хаотичных мыслей и ни одной вменяемой, способной объяснить произошедшее.
Аргалон вернулся. Припав плечом к дверному косяку, задумчиво уставился на меня.
— Что? — на опережение среагировала я, осознав, он точно в чем-то подозревает меня, — я ничего не делала.
— Как думаешь, сколько прошло времени с того момента, как мы находились в «Остром листе»?
— Хм.., — опешив, захлопала ресницами. По началу показалось, что в вопросе заложен подвох, но выражение лица Аргалона слишком серьезное, — не знаю. Может пару часов.
Заглянула в окно. На улице темно, вечер или ночь. Непонятно. Но мое предположение подтверждалось, прошло немного времени.
— Неделя, — выдал Аргалон.
У меня онемели губы. Как?
— Мы тут неделю? — переспросила осторожно.
— Нет. Мы оказались здесь сейчас, а в «Остром листе» были неделю назад.
Переварив заявление Аргалона, я нервно засмеялась. Покосилась на него, но не заметила даже намека на шутку.
— Разве это возможно? — почувствовала, как немеют руки, сжимающие подушку.
— Как видишь, — пожав плечами, он прошел в комнату и сел в кресло напротив.