Падаю на колени у камней, что омывает прохладная водица. Зачерпываю в ладони и плескаю, плескаю на разгоряченное лицо.
Кожа горит огнем. Мысли сотнями маленьких взрывов превращают мое сознание в выжженное месиво.
Каким образом Эрин оказалась истиной парой Аргалона?
Могло ли случится такое, что после пробуждения в зверином обличии, он учуял другую истинную, а моя метка среагировала на кого-то другого?
Пальцы немеют и затекают от внутреннего давления, но я пытаюсь расстегнуть накидку. С трудом справляюсь, отбросив ее в сторону.
Следом идет рукав. Нервно пытаюсь стащить с петли пуговицу. Как же плохо она поддается…
Часто моргаю, шмыгаю носом.
Едва не рву ткань, задираю рукав и замираю.
На нежной коже по-прежнему красуется узор. Линии обрели четкость и проступили новые.
Метка истинности все еще на месте. Но почему тогда в жизни Аргалона появилась Эрин?
Треснувшая ветка, шорох и я рывком возвращаю рукав на место.
Отточенным движением готовлюсь использовать защитную формулу. Тянусь к внутреннему источнику, концентрирую энергию.
Шаги почти беззвучные, но кто бы он не был — явно не стремится подкрасться незамеченным. Напротив, то на ветку наступит, то траву с хрустом примнет сапогом.
Все мое существо напрягается пружиной. Жду подходящего момента. Когда подступит ближе.
Внезапно ребристая поверхность воды отражает рыжую голову и плотно сжатые губы Добанеско.
— Эф? — с удивлением реагирую, мгновенно расслабляясь.
— Ты кого-то еще ждала?
Закатив глаза, шумно выдыхаю и только потом оборачиваюсь.
Парень опускается на корточки. Поглядывает в воду, но фокусируется на моем отражении. Затем смотрит на меня.
— Куда тебя понесло? Что это было такое?
— Хороший вопрос, — говорю сама себе. Почему-то в это мгновение хочется слегка солгать. — Наверное просто растерялась.
Парень поднимает бровь. Подозрительно всматривается в мои черты в поисках ответов.
— Ты очень странная. С ума сошла за прошедший месяц?
Хотя может и сошла.
У меня у самой нет объяснения моей реакции. Никакого объяснения, кроме обычной истерики и подавленности.
Я ведь и вправду чувствую себя разбитой вдребезги и в тот же момент меня переполняют острые эмоции.
Не знаю, что Добанеско считал с моего лица, но он обеспокоено хмурится:
— Почему тебе плохо?
— Не могу объяснить.
Он шумно втягивает воздух и поднимается на ноги.
— Пошли! — приказывает парень.
Опомниться не успеваю от приказного тона, как он хватает меня за руку и тянет за собой.
— В лагерь. Ты же к нему направлялась!
— Что? В смысле? — упираясь пятками в землю, ухватываюсь за ствол ближайшего дерева. — Да с чего ты взял, что я в лагерь ехала?
— Потому что он в той стороне, — Добанеско круто разворачивается, указывая направление.