Думаю, ты каким-то образом смогла создать проход в промежуточное измерение.
— Ого, ничего себе у вас теории, профессор.
— Почти практика, — гордо заявляет он, наполняя очередную чашку бодрящим отваром. — Пересечения межмирных границ точно должны были искажать твою энергетику и сделать ее уникальной.
— Еще бы знать, как этим в будущем управлять, — опускаю локти на стол и вздыхаю.
— Пытаюсь в этом разобраться.
— А я мысленно думаю о той картине…знаете?
Бегло вспоминаю, упоминала я ее или нет. Или просто у профессора из головы вылетело. Для подстраховки кратко объясняю, о чем речь. Ларч кивает:
— Загляну в галерею. Посмотрю.
— Как думаете, будет очень нагло просить младшего или старшего Добанеско разрешить ее чуть-чуть испортить?
Профессор замирает, смотрит на меня через половинки пенсне. Я поспешно отмахиваюсь:
— Не обращайте внимание, у меня в последнее время странные идеи появляются.
— Хочешь поговорить об этом?
— Гм… не знаю, надо все-таки невзначай спросить у Эфрона. Ладно профессор, я наверное пойду.
Поднявшись с кресла, я перед выходом обозреваю множество книг, которые стопками и кучками расставлены и разбросаны всюду. Будто вся библиотека замка перекочевала в комнату Ларча.
— Конечно-конечно. Заходи как сможешь. Уверен, я больше узнаю и мне будет чем с тобой поделиться, — суетится профессор.
У самой двери вспоминаю слова Рэмса. Они тяжелым грузом опускаются на плечи.
Это как чувство возможных перемен, после которых не будет пути назад.
Гоню от себя эти мысли, но внезапно оборачиваюсь к Ларчу.
— Профессор. Я вас очень люблю и вы мне как отец, — слова просто слетают с моих губ, гонимые подсознательным страхом, что возможно настанет момент, когда я не смогу их произнести. Или не успею.
Ларч замирает. По лицу скользит удивление. Рука, держащая кружку, вздрагивает.
— Я…тоже тебя люблю, моя девочка…но что случилось?
— Просто я хотела, что бы вы это знали, — облегченно улыбаюсь и быстрым шагом покидаю комнату.
Куда так внезапно подевался Добанеско непонятно. Может снова решил заглянуть в лагерь. Как я поняла, он там часто бывал.
В итоге найти его не получилось. Только старшего, но к нему я не решилась подойти со странной просьбой, распороть их картину.
Особенно нелепо будет, если я там ничего не найду. За такой конфуз семья Добанеско мне точно скажет «спасибо».
Остаток дня провожу в библиотеке. Вечернее зарево за окном сменяется сумерками и я зажигаю свечу.
Перелистываю страницу легенд и мифов. Странная баллада о драконах расплывается перед глазами. Веки тяжелеют и опускаются.
Чуткий сон отступает, когда щеку опаляет горячее дыхание.
Теплые мужские губы прикасаются к моему лбу и мочке уха. Он что-то негромко произносит.
— Не понимаю…, — спросонья бормочу я.