В паху резануло, когда я спустился языком вдоль позвоночника к пояснице. Прикусил кожу между ямочек, от чего девочка застонала и, судя по запаху, взмокла. Где я был? В какое время? Все стерлось из разума.
Я был опасен. Для любого, кто перейдет мне дорогу сейчас или в ближайшее время.
Удивительно, но я снова нашел в себе силы не спешить. Кожа на спине девушки покрылась мелкими капельками и блестела в тусклом свете уличного освещения, наполняя ноздри самым будоражащим запахом желания и подчинения. Если бы она уперлась сейчас, я бы взял ее против воли…
Когда головка члена втиснулась в ее все еще тугое для меня лоно, напряжение едва не разорвало сердце на части.
Как же я хотел ее! Высший, разве можно вообще кого-то так хотеть? Я вошел в нее до предела и прижался плотно к ягодицам, слушая ее рваное дыхание вперемешку со сдавленным стоном. Она стискивала пальчиками простынь, еле сдерживая крик…
Не сдержит.
Каким я был идиотом! Как только мог думать, что легко могу отказаться?
Я вздернул ее рывком на колени и, обхватив бедра, перешел черту терпения.
Мира жалобно заскулила и сжала мою плоть мышцами до боли.
— Малыш, — засипел я, — расслабься…
Но куда там! Зажалась еще больше, срывая мне и так ненадежную крышу! Я уже не понимал, больно ей или хорошо, все смешалось в такую одуряющую пелену наслаждения, что я вообще потерял связь с разумом. Все, ради чего жил и дышал — она.
Как я вынырнул из этой агонии — непонятно, но до пика доводил ее уже совершенно осознанно.
Сменил бешеный ритм на легкое касание, чувствуя, как задрожала сильнее. Треск ткани ударил по нервам, а ее крик вышиб из легких весь воздух, заставив дышать собственным огнем. Мои ладони вспыхнули пламенем, но я не выпустил ее из рук — не мог. Только когда судорога немного ослабла, отнял руки, готовый рвануть с ней под холодную воду… но никаких следов на коже Миры не осталось. А вот моя собственная шкура вдруг оказалась в опасности. Мира вывернулась из моих рук и кинулась к шее, заваливая меня на бок.
Острые зубки впились так близко от яремной вены… и я едва не кончил во второй раз.
С губ сорвалось довольное урчание, тело сотрясало от крупной дрожи.
— Хищница, — прикрыл глаза, скалясь, и покорно запрокинул голову. Знал, что она не соображает сейчас, что довел ее до полной потери контроля, и возвращение может ее напугать…
Мира вздрогнула в моих руках, тяжело дыша, и вцепилась пальцами в плечи."
"— Тихо, — поцеловал ее в шею.
