Карл действовал во благо Совета и всех оборотных, пытаясь договориться с потенциальным Повелителем востока.
— …Почему ты отказался убить Повелителя, Зул? Я был уверен, что ты с радостью избавишься от такой угрозы, ведь в твоих интересах было убрать претендента на твою женщину, который взял в заложники столько оборотней!
— Карл… Кровь — не самая прочная почва для счастливого будущего. Так ты ничего не решишь. Один Повелитель сменится другим…
— Не понимаю, — мотал он головой.
— Пойди и еще раз загляни Кире в глаза, может, поймешь, — припечатал безжалостно.
И, не дав опомнится, уточнил: — Это был запасной план Гриана?
Карл рассеянно кивнул.
— А ты знал, что Гриан хочет убить мою истинную?
Он вытаращился на меня безумным взглядом и неистово замотал головой:
— Зачем?!"
"— Затем, чтобы избавится от двух Повелителей сразу. Нет меня — нет высшего начальства.
— Зул, я не знал, — болезненно поморщился он.
— А Кира это поняла, — отвернулся я к окну. — Достаточно рано для того, чтобы помешать, но поздно, чтобы спастись самой.
Назначай преемников, — сощурился на кроваво-красный закат, чувствуя, как запульсировало в запястьях. — Пусть сами решают, что с тобой делать. По вашим законам.
15
Солнечный свет так режет глаза, что они слезятся, когда я выбегаю на крыльцо из полумрака дома. Ноздри тут же наполняются запахами раскаленного летним полуднем сада — сладкий виноград, жухлые яблоки, что попадали вчера от дождя, и чайная роза, вьющаяся у крыльца. Ступни обжигает горячей мозаикой, но я упрямо бросаюсь в сад по ступенькам, подхватив подол длинной туники.
Новая, из дорогого шелка, она так приятно холодит тело, а еще ее хочется постоянно рассматривать! Завораживающая роспись и золотые нити так переливаются на солнце, что я отвлекаюсь и влетаю в чьи-то горячие сильные руки.
— Привет, котенок…
Так назвать меня мог только он.
— Азул… — растерянно хлопаю глазами, глядя в лицо самого волнующего меня мужчины на свете.
— Не забыла? — лучезарно улыбается он, все еще не выпуская меня из рук, и это выглядит совсем уж неприлично.
Но мне плевать. Я мечтала об этом! Ну и что, что мне всего пятнадцать!
Пятнадцать…
— Амира, — он наклоняется к самому уху, — я скучаю…
А мое дыхание замирает — вся жизнь в нем. Я искренне широко улыбаюсь, заглядывая в его глаза:
— Ну так не уходи… Останься.
Его руки прижимают к себе крепче:
— Ты — моя истинная, девочка, я не могу уйти…
С его словами вдруг все меняется.
