И вот сейчас, медленно продвигаясь в эпицентр внимания, я чувствовала животный страх. В груди вибрировало рычание. Чужие взгляды исполосовали меня вдоль и поперек, разобрав каждую деталь на поводы для разговоров и недовольств. Ни одной улыбки, только темное жуткое внимание. Я не замечала, как впиваюсь Аршаду в ладонь когтями. Казалось, в зале замерло само время, и если бы я подбросила монетку, та бы застыла в воздухе.
— Повелитель Аршад и шейли Майрин — его избранница! — громогласно возвестили в тишине, и джинны слегка склонили головы в поклоне.
Ожили музыканты, заискрились блики на дорогих одеждах и украшениях приглашенных, засияли превосходством их темные глаза, и я поняла — меня отвергли единогласно. И остались довольны вердиктом.
— Я не буду повторять дважды, — вдруг грянул громом голос Аршада, и из пространства будто высосало кислород. — Один неверный жест или взгляд в сторону моей спутницы, и никакие слова не помогут.
Джинны посерели лицами, и я с ужасом поняла, что они задыхаются.
Их спутницы испуганно схватились за своих мужчин, не решаясь подать голоса, а я сильнее стиснула ладонь Аршада. Ему, конечно, видней, но такое начало моего знакомства с его приближенными стало шоком. Еще секунду Повелитель дал джиннам на размышление, любуясь их выдержкой, потом вернул им способность дышать, и зал наполнился хрипами и кашлем.
— Попробуем заново? — жестко потребовал Аршад. — Любое ваше слово против — вызов мне. Все ясно?
— Да, Повелитель, — слаженно закивали мужчины, склоняясь в поклоне.
— Отлично, прошу наслаждаться вечером, — и Аршад увлек меня на террасу, где я вдохнула пусть и теплый, но воздух.
Гости хмуро потянулись следом за нами, но Аршад увел меня в дальний угол к балкону, откуда открывался вид на залитую вечерними лучами пустыню. Глаза моего Джинна сверкали от злости, желваки напряглись, он хмуро смотрел на заходящее солнце, но даже не щурился. Наоборот — светило стремительно меркло под его взглядом.
— Аршад, — заглянула в его глаза, — что происходит?
— Они посмели судить мой выбор.
— Стоило ли так рисковать подданными ради меня?
Он перевел на меня возмущенный взгляд:
— Что?"
"— Аршад, я же не вчера родилась, — закатила глаза, — до меня у тебя было много женщин, по крайней мере, о твоем гареме ходили легенды. — Я едва могла продолжать под его дико горящим взглядом. — После меня наверняка тоже будут избранные, ты ведь бессмертен.
Он вдруг хрипло рассмеялся:
— Я не понимаю.
