Я рухнула на твердую землю, ухая от боли. Сердце колотилось в груди, голова кружилась, и тошнота накатывала с каждым дыханием. Где я? С секунду назад это парк. Сейчас — дорога, мощеная камнем. Вокруг царит тишина, только ветер шепчет озираясь, скрываются неясные тени.
Пока Кхалтар отсутствовал, она успела принять ванну и переодеться в белоснежную ночную сорочку. Он прошел к кровати и присел на край, с беспокойством заглядывая в заплаканные глаза девушки.
– Если тебя кто-то обидел, расскажи. Я разберусь.
– Меня не трогали, только допрашивали.
– Тогда почему ты плачешь? Что тебя тревожит? – Кэйтирин низко опустила голову, отрицательно покачала головой, отчего еще влажные светлые волосы закрыли лицо. – Мне уйти?
– Нет! – Она стремительно подняла на него глаза, в которых опять стояли слезы.
– Некромант ранен и…
Она покачала головой, давая понять, что имела в виду что-то другое.
– Мне страшно остаться одной в темноте. – Она вдруг зажмурилась, словно стыдясь своих слов. – Отчим закрывал меня в чулане. Когда я плохо себя вела. Там было темно.
Кталхар наконец понял, что так тревожило девушку. Темнота камеры пробудила старые воспоминания. Не только ему не повезло с отцом.
– Ты просишь остаться с тобой на ночь?
Кталхар позволил себе легкую усмешку.
– О чем ты думаешь, Кэйтирин? – приблизившись к девушке, шепнул он ей на ухо. От нее веяло терпким ароматом меддериса.
– Вы опять надо мной издеваетесь!
Кэйтирин стремительно повернулась к нему. Слезы окончательно высохли, синие глаза смотрели со злостью и возмущением.
Мягкие и нежные, они приоткрылись от удивления. А потом несмело ответили. Ее отклик, терпкий запах кожи и нежность губ вскружили голову, воспламенили кровь. Положив ладонь на ее затылок, он поцеловал Кэйтирин уже жадно и требовательно.
Тревоги и напряжение последних дней вылились в этот сумасшедший поцелуй.
Она напряженно замерла, отвернулась.
– В чем дело? – Он поцеловал соленые от слез щеки, перебирая пальцами еще влажные светлые кудри.
– Я не шлюха, – твердо произнесла она.
Кталхар сразу чуть отстранился, даже убрал руки, не совсем понимая, к чему была фраза, но проникнувшись тоном девушки.
