Я расслабилась, забыв обо всём на время. Но галлюцинации продолжают мешать — кажется, я снова в зале корпоратива, даже несмотря на явные признаки, что это всего лишь воображение. Чем дольше здесь оставаться, тем сложнее будет поверить, что всё вокруг — и люди, и события — могут быть реальны. Пора признать, что новые обязанности окончены в самом начале....
Он слепой? Или неподвижные предметы не различает, как рептилии?
Испытываю запоздалое сожаление: попав в чужой мир, я должна была больше интересоваться его опасностями, а не заниматься выяснением отношений с князем.
Странный шорох и треск со стороны входа. Может, Айварс что-то почувствовал и пришёл? Повернуть голову я не рискую, только скашиваю глаза. Деревянная дверь покрывается морозным узором. Что это? Ещё один монстр?
И я не выдерживаю, у меня вырывается судорожный всхлип.
Тварь, оказывается, не глуха и не слепа.
На меня уставились с десяток мелких глаз и пара больших. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а потом монстр разверзает пасть, обнажая частокол клыков, и издаёт звук на грани слышимости. Этот почти неслышный, но ощутимый звук пронизывает каждую клеточку моего тела. В нём приказ. Я должна смириться и принять свою участь.
Но действует вопль монстра не только на человеческую часть. Оба запястья обжигает огнём. И в этот момент существо взлетает почти под потолок и пикирует на меня.
Рывок проснувшейся драконицы. Миг, и я сижу на полу, а тварь злобно раздирает прилетевшую ей в морду подушку. Подушки надолго не хватило. Снова прыжок — какая-то вазочка разбивается о панцирь твари. Вот вазочка её скорее разозлила, чем остановила. Перекатываюсь, хватая очередной предмет. Им оказывается канделябр.
Бежать больше некуда, я зажата между стеной и кроватью метнувшейся наперерез тварью. Выставляю перед собой канделябр, как будто эта железка с потухшими свечами способна кого-то остановить.
Чувствую, как драконица и моё внутреннее пламя, ощутив смертельную опасность, бьются внутри, ища выход. Но блокирующий браслет держит их надёжно.
«Эх! Огонька бы сейчас! Хоть спичечку!» — мелькает тоскливая мысль. И, словно услышав, саламандра выплёвывает струю пламени, поджигая свечи.
Тварь, изготовившаяся к очередному прыжку, застывает, растерянно моргая. Огонь ей не нравится. Она открывает зубастую пасть и шипит.
"Долго я буду играть в догонялки со смертью? Пока свечи не прогорят?
Бросаю взгляд на дверь, уже полностью покрытую морозными узорами. Кто это сделал? Друг или враг? Если деревяшка стала хрупкой, быть может, есть шанс? И, врезавшись в неё с разбегу всем телом, я смогу разбить её и вырваться наружу. В крайнем случае тварь сожрёт меня, оглушённую и ничего не соображающую.
