Автор
Взгляд был застилён кровавой пеленой: "Истинная!" - тихий шепот разрывал мрак. Она нашла меня сама, выдернув из зверства и… подчиняясь мне. Янтарные глаза сверкали в темноте, а яркое сияние источала руна на её теле. Здесь, среди гор, мир распался на две части: моя и тьма. Пролог открывался в испуганной позе - Раздевайся… мужчина шёпотом приближался ко мне, заставляя скрываться в стенке....
Ее уединенное житье, окружающая природа и — главное — отсутствие «всплесков» и «разрывов» в «душе мира» — как мы называли тонкую эмоционально-энергетическую оболочку мирозданья — лечили мое истощенное мегаполисом существо. Полгода в Питере чередовались с двумя неделями в Ламберге.
И вот — на тебе! Долечилась…
Я ругнулась себе под нос от досады, скользя невидящим взглядом по толпе людей, рванувших из вагона метро навстречу. Взгляды-взгляды… пустые, одинокие… На их фоне перед мысленным взором снова начинал крепнуть тот цепкий, опасный, холодный взгляд Мирослава, который, казалось, оставил крючки-ледышке в душе, как в сказке про «снежную королеву».
Гул рванувшегося в артерии тоннелей вагона поглотил и смял мысли. Мы с Лерой молчали, думая каждый о своем. Вернее, я была уверена, что Лера думал сейчас только «о моем». Это было видно по его задумчивому напряженному взгляду, что он время от времени переводил на меня, забывшись.
Мы вышли на станции «Парк Победы» и двинулись вдоль того самого заснеженного парка. Денек занимался на редкость ясный. Деревья стояли в снегу, исполосовав снежный покров до самого забора своими тенями. Спортивные пенсионеры уже вспарывали хрустящую корочку снега лыжами, гоняя уток на озерах… Тишь да гладь.
— Ань, — отвлек меня Валера. — Глаза светиться начинают, успокойся.
— Черт, — я тряхнула головой и спрятала нос в шарф. Выдержка давала трещину, но это и понятно. Если бы не шапка, у меня бы еще и волосы дыбом торчали!
Гостиница «Россия» встретила привычно: умеренной суетой на входе, невидящими взглядами и иностранной речью.
Через пять минут подъема мы с Валерой вышли в светлом коридоре, залитом лучами утреннего солнца. Но, если бы в Питере сейчас и было пасмурно, здесь все равно было бы также светло. Далеко в утреннем мареве виднелся занесенный льдом и снегом залив. Панорамные окна открывали вид на город совершенно с другой высоты, нежели могла бы себе позволить гостиница «Россия».
