Автор
Взгляд был застилён кровавой пеленой: "Истинная!" - тихий шепот разрывал мрак. Она нашла меня сама, выдернув из зверства и… подчиняясь мне. Янтарные глаза сверкали в темноте, а яркое сияние источала руна на её теле. Здесь, среди гор, мир распался на две части: моя и тьма. Пролог открывался в испуганной позе - Раздевайся… мужчина шёпотом приближался ко мне, заставляя скрываться в стенке....
— Никогда не знала, что платья выбирают именно так… — прошептала после очередного теста.
— Тебе какое-нибудь понравилось?
— Они все шикарны.
— Тебе все равно.
— Да.
— Не трогают, — с каким-то непонятным довольствием констатировал он.
— Нет.
Зверь улыбнулся:
— Хорошо, берем третье…
— Я даже не помню, какое оно…
— Оно сложнее всех звучит… — склонился он ближе к моей шее, и я прикрыла глаза. — Там особенная ткань с красивой расшивкой камнями. Они завораживают и переливаются при движении, и тонко звенят, когда платье падает.
Мне впервые стало любопытно — многим ли женщинам он выбирал платья таким образом?"
"Представлять его с другой вдруг оказалось неприятно. Я нахмурилась своему отражению, когда он ушел за моими вещами, как можно быстрее отгоняя от себя навязчивые мысли. Мирослав, как и любой другой мужчина, имел право на свою личную историю отношений, но память упрямо подкинула воспоминания о разговоре, в котором он говорил, что измены у оборотней вполне допустимы.
Мне было уже не все равно. Но как сказать ему о том, что меня подобный вариант не устроит, если я сама ни в чем не уверена? И все кажется каким-то затянувшемся странным сном, и я скоро проснусь в своей питерской квартирке…
Но реальность была неумолима в лице целеустремленного оборотня, который одел меня в платье, скользнул по шее носом, коротко поцеловал в скулу и с таким упоением при этом прикрыл глаза, что стало нечем дышать.
— Не бойся, я рядом, — заглянул зверь в глаза. — Мы справимся.
Через пару часов я сияла, как голливудская дива — в платье, с естественными волнами волос на плечах и нежным макияжем. Мир в который раз усадил меня в машину и, наконец, скомандовал адрес конечной точки нашего пути. Уже почти стемнело, улицы Ванкувера вместе с сумерками поглотило еле уловимое напряжение, временами прорывающееся в трели его мобильника, нервных движениях водителя и раздражающих взгляд сотнях огней.
— А, чертова Хэстинг стрит! — раздул он ноздри, качая головой. — Срезали, называется… Иди давай! Обдолбыш…
Мужик что-то брякнул в ответ и повалился на бордюр, падая в грязное снежное месиво у дороги.
