Внутри его кабины я чувствую запanel, что ни шутки — страшно. Каждое мгновение кажется долгим и безнадежным. Я пытаюсь взять себя в руки, но каждый замирающий момент приближает конец полета. Он сосредоточен на управлении, а я смотрю на него с тревогой, думая о реакции Дэвида....
— Сиэтл, приём… Это борт «Браун-157», у нас повреждения. Мы падаем. Слышите меня? Сиэтл?
Как падаем? Куда падаем? Он что, шутит?!!!
Мои мысли заметались в истеричном припадке.
Господи, неужели мы сейчас разобьёмся?
Нет, я ещё слишком молодая, чтобы умирать! А как же моя учёба и моя работа мечты? Нет, я определённо не хочу умирать.
Господи, да что происходит?! Это же не правда?! Я не хочу-у-у!!!
— Держись, Алекс!
Я от ужаса даже дышать перестала. Мёртвой хваткой вцепилась в кресло и широко распахнула глаза, готовясь встретиться с неизвестностью.
Тьма была моим спасением. Потому что, как только я выныривала из темноты тупая боль во всём теле заставляла моё сердце заходиться от ужаса и паники. Я чувствовала себя настолько беспомощной, что это сводило с ума. Когда же тёмная пучина вновь принимала меня в свои холодные объятия — я готова была разрыдаться от облегчения.
«Я жива? Я всё ещё жива! Господи, но как же мне больно!» — думала я, в короткие минуты просвета.
Когда моё сознание вновь прояснилось, я увидела перед глазами что-то тёмное, большое и лохматое. Это «что-то» шумно дышало, словно принюхиваясь или… обнюхивая меня?
Я постаралась сильнее разлепить тяжёлые веки, чтобы получше разглядеть хоть что-то в темноте. И когда поняла, ЧТО передо мной, вернее — КТО, то чуть не умерла от страха, не поверив своим глазам.
Это был медведь! Просто огромный медведь!
В паническом ужасе дёрнулась в сторону, но резкая боль в руке вновь погрузила меня во тьму.
Глава 4
Рэйнан
Какого хрена я попёрся в лес? Сам не знаю. Вся ночь, мать вашу насмарку! Теперь точно до утра не усну.
А всё почему?
Да потому что моему зверю приспичило прогуляться по лесу, да ещё и посреди ночи. Будто с ума сошёл: рвётся наружу, как одержимый и тянет меня в самую чащу.
Поддавшись внутренним инстинктам, оброс шкурой и отпустил зверя.
Иду по пушистому снегу перебирая лапами и принюхиваюсь к запахам ночного леса.
