Внутри его кабины я чувствую запanel, что ни шутки — страшно. Каждое мгновение кажется долгим и безнадежным. Я пытаюсь взять себя в руки, но каждый замирающий момент приближает конец полета. Он сосредоточен на управлении, а я смотрю на него с тревогой, думая о реакции Дэвида....
Какого чёрта происходит?!
Так, надо собраться и всё вспомнить. Я летела на вертолёте, а потом… потом… О, Боже! Мы же упали и… Я ещё жива?
Мамочки мои, я жива!
С любопытством осматриваю окружающее меня пространство. В комнате минимум мебели: кровать, на которой я лежу, стол, пара стульев, да ещё какой-то комод у стены. Всё сделано из дерева. В воздухе витает приятный запах смолы и хвои.
Похоже, это чей-то дом.
Попыталась встать, но от резкой боли, которая прошила всё тело — потемнело в глазах. Я закусила губу и со стоном упала обратно на подушку.
Что со мной? Я ранена?
Отогнула одеяло одной рукой и увидела, что вторая рука забинтована. Я с трудом могла её поднять.
Значит кто-то мне всё-таки помог: вытащил из вертолёта и принёс сюда. И этот «кто-то»… меня раздел!
Ох, чёрт!
Из одежды на мне были только трусики и чья-то незнакомая футболка. Судя по размерам — мужская. Офигеть!
Неожиданно дверь распахнулась, и я замерла, затаив дыхание.
На пороге появился мужчина.
Прямо дикарь какой-то…
Если честно, никогда не любила бородатых мужиков!
Этот великан заполнил собой весь дверной проём вынуждая меня невольно вжаться в подушку. От страха я забыла, как надо дышать. Да и вообще не могла сдвинуться с места — больная нога сковывала мои движения. Даже если бы захотела — всё равно не смогла бы сейчас встать с кровати и убежать.
В это время незнакомец тоже наблюдал за мной прищурив свои тёмные глаза. Внешний вид при этом оставался суровым и хмурым вызывая неприятный озноб во всём теле. Было такое ощущение, что я какая-то неведомая зверушка и это тип буквально препарирует меня взглядом.
Не знаю сколько мы вот так пялились друг на друга, но в какой-то момент наши взгляды столкнулись, мой — испуганный и его — любопытный.
Оцепенение как рукой сняло. Я начала лихорадочно натягивать на себя одеяло здоровой рукой, при этом морщась от боли при каждом резком движении.
— Тебе лучше не двигаться, — низкий чуть хрипловатый голос вибрацией прошёлся по моему телу.
Ох ты ж, божечки!
У меня даже кожа вся покрылась мурашками от этого баритона.
