Внутри его кабины я чувствую запanel, что ни шутки — страшно. Каждое мгновение кажется долгим и безнадежным. Я пытаюсь взять себя в руки, но каждый замирающий момент приближает конец полета. Он сосредоточен на управлении, а я смотрю на него с тревогой, думая о реакции Дэвида....
А ещё многочисленные царапины и ссадины по всей длине ноги… Зрелище конечно жуткое! Но думаю, что всё это пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть. Самое главное, что руки-ноги целы, и голова на месте, а остальное — пустяки!
Вспомнила бедного пилота и на глаза тут же навернулись слёзы.
Господи, ну как же так?! Он ведь такой молодой был и — раз! — его уже нет. Почему всё так несправедливо?
Надеюсь, что поисковая команда не будет долго просиживать и быстро найдут его.
А если они и меня будут считать погибшей? Ведь меня в вертолёте нет!
Нет, нет, нет! Только не это! Они обязательно будут меня искать.
Ведь будут?
Промаявшись ещё час на кровати, изводя себя гнетущими мыслями о моей дальнейшей судьбе я решительно откинула одеяло и попыталась снова встать. Лежать на кровати беспомощным овощем я не собиралась. К тому же мужик этот бородатый где-то за дверью ходит. А он меня напрягает. Очень! Смотрит так будто сожрать взглядом хочет. Вот только взгляд этот какой-то недобрый, пугающий.
Я должна как можно быстрее прийти в себя, потому что чувствовать себя слабой и беззащитной рядом с «этим» — мне совсем не нравится.
Я села на край кровати, свесила ноги вниз и пошатывая приподнялась. Голова тут же закружилась и слабость накатила с новой силой. Ухватившись одной рукой за стену и прикрыв глаза, я шумно выдохнула. Через минуту головокружение прошло, и я решительно двинулась к окну.
Честно говоря, я очень надеялась увидеть там хоть какие-то признаки цивилизации, но то, что предстало перед моими глазами — ввергло меня в ещё большее отчаяние.
За окном были деревья, снег и… ёлки, ёлки, ёлки… И больше ничего.
Я тяжело вздохнула и прильнула лбом к холодному стеклу.
Неужели Рейнан не солгал и мне придётся торчать здесь до весны. А это месяца три, не меньше.
У-у-у! Не хочу-у-у!
От звука открываемой двери я вздрогнула, как трусливый заяц, пойманный на месте преступления.
— Глупая самка! — услышала над головой недовольный грозный рык.
Как он меня назвал? Самка? Мне не послышалось?
Кажется мужик точно с приветом!
Додумать или возмутиться я не успеваю, потому что этот медведь лохматый сгрёб меня в охапку и, подхватив на руки словно пушинку, уложил обратно на кровать.
