Внутри его кабины я чувствую запanel, что ни шутки — страшно. Каждое мгновение кажется долгим и безнадежным. Я пытаюсь взять себя в руки, но каждый замирающий момент приближает конец полета. Он сосредоточен на управлении, а я смотрю на него с тревогой, думая о реакции Дэвида....
Добрая и искренняя. Немного по-детски наивная и импульсивная, но, это можно списать на её юный возраст. А самое главное: в ней нет фальши и лжи. Она может совершенно искренне радоваться простым мелочам и огорчаться, когда что-то не ладится. Именно это мне нравится в ней больше всего — её непосредственность и открытость.
Вот только себя с недавних пор я чувствую настоящим мудаком, потому что держу здесь девчонку ради своей собственной прихоти. Можно было бы уже давно отвезти её в ближайшее лесничество.
Я бесшумно подошёл ближе к девушке и опустился рядом с ней на пол. Алекс вздрогнула от неожиданности и напряглась, но, не подавая вида, продолжила смотреть на огонь.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, я выдохнул:
— На фото… были моя жена и сын.
Девчонка скосила на меня удивлённый и настороженный взгляд.
Да, я сам от себя в шоке. Чтобы я и начал делиться сокровенным… Такого со мной ещё не было. Обычно я не привык раскрывать свою душу перед кем-то. Но сейчас мне вдруг по-настоящему захотелось стать чуточку ближе к ней. А как стать ближе без доверия? Правильно — никак! Придётся научиться доверять.
— И где они сейчас?
— Они… погибли. Много лет назад.
Алекс закусила губу и виновато опустила взгляд в пол."
"— Мне жаль, — тихо пролепетала она. — Терять родных очень больно. Я тебя понимаю. Когда-то я тоже потеряла дорогих мне людей, и знаю… какого это, — она стиснула пальцы рук с такой силой, что они побелели. — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было семь. Меня воспитывала бабушка. Всю свою жизнь я чувствовала себя одиноким гадким утёнком.
