Автор
Алекс чувствует себя загадочным и потерянным в мире, пока не встречает Симону — одиссея которого начинается с проклятий. История Алекса и Симоны завязана на древних тайнах и заговорах, которые могут изменить их судьбы навсегда в мире, где верования и реальность редко согласованы....
– Мне нравится твоя откровенность, Настя. Очень не люблю, когда мне лгут и пытаются обвести вокруг пальца, – намекнул я, пытаясь прощупать почву, но посланница ведьмы даже бровью не повела. Крепкий орешек. Продолжает держать марку и делать вид, что она обычная студентка, а не выполняет поручение ведьмы.
Промолчав на это замечание, девушка открыла дверь в библиотеку, и мы вместе вошли в царство книг. Аромат кожаных переплетов и ветхих страниц защекотал ноздри. Я втянул его глубоко в себя, посмаковал и выдохнул, но всё же свежий аромат стоящей рядом красавицы перебивал его и наполнял меня предвкушением.
Я знал, что он будет усиливаться по мере того, как я стану оказываться всё ближе и ближе, трогать ее как будто случайно в тесноте между книжными стеллажами. В полумраке библиотеки мы будем касаться друг друга. Она возбудится, ее киска станет влажной. Это неизбежно. Я уроню книги, а она наклонится, выставляя назад свою аппетитную попку, обтянутую тугими джинсами. Там я поймаю эту крошку и уже никуда не отпущу, пока не отведаю ее плоти.
Настя
«Мне всё это кажется», – повторяла я себе как мантру, двигаясь между узкими проходами пустой библиотеки. Из-за чертовых снов мне всё время казалось, что Александр Викторович делает мне намеки и смотрит слишком плотоядно, прямо как в моем сегодняшнем сне.
– И часто ты тут бываешь? – как бы невзначай спросил он, пока сам тянулся к книге прямо около моего плеча, ненароком касаясь оголенной кожи. И зачем я только сняла кофту, оставшись в одном топике?! Кожу тут же покрыли мурашки возбуждения, и я смущенно отошла, пытаясь скрыть свое состояние.
– Не так часто, как хотелось бы… – проглотив ком в горле, проговорила я, не в силах отвести от него глаз. Сегодня мужчина из моих снов был одет в джинсы и черную рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами, из-за чего я только и могла думать о том, как было бы сладко пройтись языком по этому оголенному кусочку кожи, а то, что я благодаря своим снам прекрасно знала, как он сложен, делало задачу не смотреть еще более невыполнимой.
– А что так?
– Времени нет, – вздохнула я. – Сложно совмещать работу и учебу.
– Так ты работаешь? – удивился он, кладя так и не раскрытую книгу обратно.
– Да, надо же на что-то жить, – пожала я плечами.
– А родители?
– Я росла в приюте. Понятия не имею, кто они, – привычная к этому вопросу, обыденно ответила я.
– Мои умерли много лет назад.
