Жду его! Этот тихий звук шагов будорьет мою ожиданность. Уши чуткие, как у волчицы, ощущаешь каждое движение в доме — и вот он, незамеченным приходит. Ковер с длинным ворсом под ногами, мягкий и теплый, так же жарко обнимает меня сейчас. Скоро буду на коленях, дыша свободой и страхом рядом с этим мальчиком... Очень хочу, чтобы это случилось скоро....
Уговорила кашу, потом наелась бекона, хамона и ветчины – Герман подвинул мне зерновой хлеб с семечками и сливочный сыр. Я ухмыльнулась – почти как в ресторане!
- Вкусно?
- Очень.
- Кофе? Чай? Какао?
- Кофе, пожалуйста.
Я заметила, что Арт ковыряет в тарелке, возит туда-сюда яичницу, которую ему все-таки приготовил Герман.
- Ешь, все очень вкусно.
- Я знаю. Я… съем.
Я видела, что ему кусок в горло не лезет…
Ну… кто виноват?
Когда ты считаешь, что все про всех знаешь, когда считаешь себя самым мудрым, когда ставишь свою гордость и честь превыше всего, то… судьба частенько бьет по носу.
- Я предлагаю после завтрака немного прогуляться.
- То есть я не ваша пленница?
- А ты что, считаешь себя пленницей?
- Хей, парни! Вы вообще-то меня украли! Обманом заставили меня пойти в тот ночной клуб. Чем-то накачали до беспамятства. Похитили. Увезли неизвестно куда!
- Да, да… мы все это сделали, милая! И если будет нужно – повторим еще раз. И… не один раз! – Герман улыбался открыто и заразительно.
- Считаете, что вам все сойдет с рук? Не боитесь остаться без… - тут я вспомнила о том, о чем мне буквально полчаса назад рассказал Артур, о трупе его жены, о том как её нашли, с чем её нашли… Эта тварь заслужила такую смерть! Лживая сука…
- Без чего? Главное, без чего мы боимся теперь остаться, милая, это без тебя и…
- И без нашей малышки. Без нашей дочери, - голос Артура был хриплым, но он смотрел на меня не отрываясь, не боясь не выдержать мой ответный взгляд.
Он сказал – нашей?
Мне хотелось возразить – моей! Столько лет она была только моей! Но…
Нет, я лгала. Конечно. Дочь была нашей.
Хорошо, посмотрим, на что они готовы ради того, чтобы быть со мной!
- Вам все равно, даже если вы сможете только смотреть на меня?
Они поняли, что я хочу сказать. Герман хохотнул. А вот Артур был серьезен.
- Я не боюсь. Ты прекрасно кончаешь и тогда, когда в тебе мои пальцы, или мой язык…
- А ты сам? Останешься без сладкого?
- А ты думаешь мне не сладко, когда я вижу тебя, извивающуюся в моих руках?
Я опустила голову.
- Ваши члены, не самое страшное, что можно потерять. Есть и другие важные вещи. Например глаза, руки, уши… или память…
И тут я осеклась, в ужасе глядя на Артура, который тоже окаменел.
Память.
Неужели?...
Реальность навалилась на меня резко, горько.
