Девушку продали родители императору-тиранну. Но куда опаснее охранник, который сопровождает её до конца отбора — властный и неизбежно притягательный. Между долгом и запретной страстью героиня должна выбрать, на чьей стороне её сердце и готова ли она восстать против судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Истинная одержимость дракона»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Девушку продали родители императору-тиранну. Но куда опаснее охранник, который сопровождает её до конца отбора — властный и неизбежно притягательный. Между долгом и запретной страстью героиня должна выбрать, на чьей стороне её сердце и готова ли она восстать против судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Алиса Князева Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
Девушку продали родители императору-тиранну. Но куда опаснее охранник, который сопровождает её до конца отбора — властный и неизбежно притягательный. Между долгом и запретной страстью героиня должна выбрать, на чьей стороне её сердце и готова ли она восстать против судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Истинная одержимость дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Алиса Князева, Адриана Дари
Истинная одержимость дракона
Глава 1. Проданная
— Да я скорее за гаргулью замуж выйду, чем за этого старого хрыча! — срываю голос, не понимая, как родители могут со мной так поступать.
В глазах всё расплывается от слёз, когда я сталкиваюсь с равнодушным взглядом отца и алчным матери. Ждут не дождутся, когда меня заберут, чтобы сделать идеальную постельную игрушку для императора, а им отдадут обещанную денежную награду.
— Инга, прекрати орать. Соседи смотрят! — шипит мать.
Отец стоит ближе и держит на вытянутой руке сумку, в которую собрали мои вещи. Понятия не имею, что там.
— А мне плевать! — снова взрываюсь я. — Ни сегодня, ни после академии я не отправлюсь в постель к похотливому старику! И мне всё равно, как полезно это для страны! Я не хочу быть жертвой!
— Это не наше решение, а воля богов! — поморщившись, отрезает мать, но я вижу, как она уже мысленно пересчитывает золотые, которые ей отстегнут за то, что заберут меня.
Для нашей семьи, где такой монеты-то даже и не видели, появившаяся на моей руке метка совместимости с императором — как благословение! Просто дар небес. И родителям, у которых, кроме меня, самой старшей и строптивой, от которой уже отказались два жениха, ещё четыре дочери, конечно, выгоднее продать меня.
Как мясо на базаре.
И всё из-за дурацкого цвета волос! Была бы я как все в нашей империи брюнеткой, императору было бы плевать. Он у нас любитель экзотики и необычной внешности. Но каждый год по всей стране собирают девушек предпостельного возраста и отвозят в Храм, чтобы провести ритуал совместимости.
Понятия не имею, зачем ему столько и когда он, наконец, остановится, но слухи про судьбу несчастных, что оказались совместимыми, ходили жуткие. Проверять на собственной шкуре не хотелось совершенно.
Первой мою особенность заметила бабушка и стала мыть мои волосы специальным отваром, так что ни я, ни даже родители не знали, что они лилового оттенка. Так иногда бывает, когда человек отзывчив к магии, а если уж тебе «свезло» обладать ещё и приятным лицом, необычная особенность становится приговором. Бабушка рассказала мне почти перед самой смертью, и я продолжила использовать чудодейственный отвар.
Но не так давно я не смогла найти один из ингредиентов и… С тех пор начались мои проблемы.
Больно и страшно осознавать, что сейчас вместо меня родители видят лишь мешок с деньгами… Только за то, что я прошла первый этап отбора, им заплатят больше, чем кто-либо из нас сможет заработать за всю жизнь. А если уж метка замкнётся вокруг запястья, золота будет ещё больше. Именно поэтому я сейчас стою перед домом, куда меня не пустят. Я уже не человек для них, а товар, который не должен уметь чувствовать и возражать.
