Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
— Не здесь, — выдохнула я, жмурясь.
— Как пожелаешь, — ответили мне смешком.
И я отчетливо ощутила, даже сквозь плотно сомкнутые веки, белый свет уже знакомого портала. Куда, правда, на этот раз он решил меня забросить или, как в день с полетом, сбросить — понятия не имела. Когда же открыла глаза, падая спиной на мягкий матрас, в ближайшие пару часов стало не до разглядывания обстановки.
Это только на утро, проснувшись в одиночестве, выпив для бодрости воды в со столика и обнаружив записку, я поняла всю проблему собственной беспечности.
«Посиди в башне в наказание, моя принцесса-детектив. Один день настоящего заточения тебе пойдет на пользу».
Я бросилась к окну огромного круглого помещения и в отчаянии посмотрев на открывающийся вид скал и моря далеко внизу. Сполна насладившись пейзажем, в глухой ярости осознала: дракон просто искал повод и устроил наигранный обманный маневр с глупой ревностью. Мое расследование, устроенное с целью соединить воедино все улики покушений, сегодня оборвалось, едва же я только-только нашла настоящий след.
Вспомнив, я бросилась к платью, нащупывая левый карман. Пусто. Бумажка, оставленная застанным мной в злосчастном коридоре шпионом, сражаясь за которую я получила неслабый энергетический волновой удар, пропала, а я даже не успела разобрать, что там.
— Несправедливо! — вздохнула я, тоскливо глядя через решетки окна. Потом горько шмыгнула носом, встала и закрыла ставни.
Ревность, как же. Стоило бы понять, что эта ледяная чешуйчатая глыба не испытывает смертных слабостей.
* * *"
"Пробуждение сопровождалось бешено колотящимся сердцем, сбившимся дыханием и четким осознанием, что с моим жизнью явно что-то не так.
В каюте господствовал хмурый полумрак, и только повернув голову влево и подняв голову, под потолком можно было увидеть узкую полоску света, пробивающуюся через окно с верхней палубы. В остальном же, в виду звукоизоляции, не позволяющей воплям матросов и шагам с потолка, по утрам было сложно понять, какое это время суток.
Эти сны сводили меня с ума. Слишком живые, слишком настоящие, они смешивались с реальностью. Странно было еще, что я все равно высыпалась, и пока весь этот кошмар вредил разве что моему психическому, но не физическому здоровью. Берегли меня, видимо.
Мне было невыносимо тяжело носить траур, хоть черных одежд я и не надевала.
