Ром провела последние семь лет в интернате, где он была единственным домом. Теперь она ищет новый уют, прикасаясь к медальону – древнем артефакту, который давал ей спокойствие с самого детства. Книга оставляет яркий след в сердце благодаря неизведанным функциям этого знака и его тайне....
И каждый из них не поленился приоткрыть глаз, чтобы проследить за моим перемещением.
Я не то, что боялась животных, просто у нас в Рокстауне их почти и не встречалось. Домашний скот разводили вдали от городского смога. Полиция перемещалась по городу на паромобилях и моноциклах. На последнем я ездила великолепно, потому надеялась, что этот навык будет полезным в освоении новой профессии. Но рассматривая вивернов, во взгляде каждого из которых читался характер, я невольно начинала сомневаться. Но когда сомнения меня останавливали?
Упрямо вскинув подбородок, я двинулась в самый конец помещения, где виднелись свободные от животных денники.
— Какой ты красивый, — восторженно прошептала я.
Взгляд абсолютно чёрных глаз животного обратился ко мне. Сердце защемило от поселившейся в их глубине тоски. Пошатываясь, он поднялся на лапы и двинулся к решётке. А когда остановился возле неё, я, не задумываясь, просунула руку между прутьев и погладила чешуйки на макушке грустного виверна.
— Ты должен пить, — возмутилась я, но сразу увидела, что его миска с водой опустела.
Тогда я бегом вернулась ко входу, наполнила ведро из бочки и принесла его к деннику малыша. Он начал лакать воду, стоило наполнить миску. Я вновь просунула руку, чтобы вновь его погладить.
***
Когда я вернулась на полигон, полосу препятствий уже проходили последние из поступающих. Остальные толпились в стороне, видимо, ожидая вердикта строгих экзаменаторов. Один засекал время, и чуть в стороне наблюдали ещё двое. Райдер стоял особняком. Парни поглядывали на него, кто-то даже пытался подойти, но он ни с кем не заговаривал. Интересно, кто он?
Впрочем, долго глазеть по сторонам я не стала и сразу сосредоточилась на изучении полосы.
