Пристально всматривается в мои черты, затем коротко кивает.
— Я чувствую нашу истинность, но я не помню вас.
— Совсем-совсем? — опешив, бормочу я.
— Совсем, — на губах мужчины проскакивает сдержанная улыбка. Снисходительная такая. Почти отрешенная. В темных глазах читается интерес ко мне, но это не тот интерес. Совсем не тот. Он смотрит на меня как на нечто новое, так же как смотрел при нашей встрече в храме.
В этом нет тепла, ставшего привычным. Нет гнева, который он демонстрировал, пока я была Бучем.
Все исчезло.
Я впервые согласна даже на его неприязнь.
Пусть будет так, только чтобы вспомнил.
— Но…Как же так.
Я вдруг захлебываюсь эмоциями. Чувствую, как слезы продолжают все более навязчиво припекать и жечь веки. Чтобы сохранить лицо, отвожу глаза. Стараюсь не смотреть на мужчину.
В одночасье я умудряюсь рассмотреть всю комнату. Фокусируясь то на подсвечниках, то на стенах со столом. Быстро изучаю каждую мелочь…и ничего не запомнить. Внутри проносится сокрушительное цунами, делая меня потерянной и разбитой на мелкие кусочки.
Вдруг широкая ладонь опускается на мое плечо и легонько сжимает.
Я замираю на месте. Тяжело дышу. Застрявший в горле ком колет и не дает нормально выдохнуть.
Сжав пальцами мой подбородок, Аргалон поднимает мою голову, вынуждая посмотреть на него.
— Тебе больно, — хриплым тембром констатирует он.
— Больно…
До меня не сразу доходит, что он перешел со мной на «Ты».
— Почему тебе больно?
— Вы забыли меня, — едва слышно произношу. Почти шопотом. Наши глаза встречаются и я с трудом выдерживаю царящий непроглядный мрак напротив, живущий в его зрачках.
— Я был для тебя значим?
Этот вопрос обескураживает. Ответ вроде очевиден, но мы словно говорим не о чувствах, а о чем-то неважном и техническом.
— Зачем я здесь? — спрашиваю его. Первая одинокая слеза прорывается и грустно катится по щеке, оставляя соленую дорожку.
Аргалон вопросительно приподнимает бровь.
— Ты хочешь уйти?
Теряюсь.
И «да» и «нет».
Хочу сбежать и не могу сдвинуться с места. Я в незримой ловушке собственных разбитых иллюзий.
— Вы отпустите меня, если я скажу, что хочу?
— Нет.
— Ч-что? А зачем тогда спрашиваете?
Аргалон отпускает мой подбородок и отходит в сторону. Скользит безразличным и холодным взглядом по пейзажу за окном и когда поворачивает ко мне голову, в его глазах что-то вспыхивает.
Я не могу разобрать, но по коже расходится волна дрожи."
"— Поскольку ты моя истинная. Как выяснилось. Я не могу тебя отпустить. Но я постараюсь, чтобы твое пребывание здесь было комфортным. Если что-то потребуется, то тебе это доставят.
Я опешив хлопаю ресницами, так часто, что рябит перед глазами.
Аргалон разворачивается и направляется к выходу.