Светка Жайкина наслаждается уединением парковой скамейки под березами, где обычно полно народу. В это спокойное полуденное время бульвар выглядит привычно пустым, кроме редких ходячих существ — мамочек с колясками и стариков, неохотно покидавших летний отдых в поисках прохладного дома....
- глубокий низкий голос, вызвал волну мурашек на коже, а тёплое дыхание коснулось уха, шевельнув волосы. - А давай снимем номер и останемся здесь с ночёвкой?
***"
"Светлана стояла перед большим, от пола до потолка, зеркалом в роскошной ванной комнате дорогого отеля. Рассеянная потолочная подсветка выгодно бликовала на изгибах пышного тела и делала их изящнее и мягче. На Свете красовалось обычное белое хлопковое бельё, купленное, как всегда, в Ашане. Жайкина подтянула бретели лифчика, приподнимая солидную грудь ещё выше и покрутилась перед зеркалом, старательно втягивая при этом живот.
- Вроде ничего так, - пробормотала себе под нос, внимательно изучая отражение в бесстрастной холодной поверхности.
Ударный труд, сбалансированное питание и постоянное хождение по гористой местности дало замечательный результат - Светлана явно похудела килограммов на десять, не меньше, и избавилась от пары некрасивых складок на животе. Постройневший силуэт поднял настроение и Жайкина с некой долей мстительности усмехнулась, припоминая злые слова Романа, которые он бросил ей в душевой.
- Значит, на себя посмотри, да, Ромашка? - прищурилась, вытянула губы ""уточкой"" и послала порочный поцелуй своему отражению. Натянула белоснежный халат, взбила волосы, красиво уложив волной на одно плечо и, сделав самый невинный и непринуждённый вид, вышла из ванной.
Лисовец, напряжённый, как туго натянутая тетива лука, нашёлся на открытом балконе номера. Стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел на скрытое ранней южной ночью море.
- Что ты тут делаешь? - Светланин голос прозвучал гораздо более робко, чем ей хотелось. Первоначальным планом было дать понять заносчивому мужчине, что ничего из прошлых поступков не забыто и прощения ему не видать ещё долго. Но один взгляд на него, такого одинокого и неприкаянного, и в душе шевельнулась дурацкая бабья жалость. Та, из-за которой женщины годами живут с пьяницами, дебоширами и тунеядцами, находя им бесконечные оправдания.
Роман повернулся и опёрся поясницей о гладкие трубы перил.
- Осторожно! - Светлана шагнула к мужчине, схватила за руку и дёрнула на себя.
- Волнуешься за меня? - Роман поправил прядь волос, упавшую на раскрасневшуюся щёку, и задержал пальцы на подбородке девушки, чуть приподнимая его и быстро целуя в сомкнутые губы.
- Высоко же...
