Я осторожно открыла дверь поместья своего жениха, стараясь двигаться бесшумно. Сегодня ровно год с тех пор, как я стала люмьеной моего волка — будущей парой перед пятью Великими Домами Иллириона. Счастье никогда не казалось мне таким близким и значительным!
Химера – это голоса тысячи предков Мерцающего Иллириона. Частицы их душ, квинтэссенция власти и могущества. Все пять Великих Домов поклоняются и почитают носителя как божество. Они физически не могут противиться его воле. Каждый, кто хоть раз вдохнул воздух мерцающей завесы, уже отравлен подчинением Химере. В том числе и я. А Виктор думает, как будто Дариус достоин стать носителем предков? Большего бреда в жизни не слыхала…
– Хватит дуть свои красивые губы, Морэлла, – грубо оборвал наш разговор Виктор Макензи. – Сейчас встанешь, пойдёшь и поцелуешь моего сына со всей любовью, на которую способна.
Я сжала зубы. Хотелось кричать, биться в истерике, но я не могла так унизить себя перед этим монстром.
– Ты меня поняла, девчонка?
Не было сил вымолвить хотя бы слово, я глотала злость, стискивая кулаки.
– Поняла? – Макензи схватил меня за плечо.
Я скривилась от боли и хрипло выдавила:
– Поняла вас, Виктор.
– Умница, – улыбнулся волк так, словно неприятного разговора и не было.
Он встал, даже не дожидаясь моей реакции, и вышел, захлопнув дверь.
Я откинулась на спинку дивана, давясь рыданиями и прижимая ладонь ко рту.
Почему они так поступают со мной?
За стеной раздавался смех отца, ему вторил раскатистый бас Виктора. Они оба – хозяева этой жизни. А моё горе было для них лишь досадным недоразумением… Помехой, внезапно возникшей на пути. Только Мика понимала меня… Но какое кому бы то ни было дело до нашего с ней мнения?
Будь послушной девочкой, Морэлла.
А может мне надоело быть удобной? Надоело быть послушной дочкой и услужливой люмьеной.
Я встала, полна решимости высказать этим мужчинам всё, что я о них думаю! Открыла дверь, из кухни послышались приглушённые голоса.
– Она никогда не пойдёт против моей воли, Виктор.
– Не парься, папа, – насмешливо хмыкнул Дариус. – Морри скоро успокоится, я уверен.
– У меня неотложные дела, сын. А вместо них я вынужден подтирать вам, глупым юнцам, сопли! – упрекнул младшего Макензи отец.
Они обсуждали меня словно бессловесный кусок мяса. Ярость переполнила лёгкие, сделала шаг вперёд, но в последний момент колени буквально подогнулись.
