Вдали от нее, наблюдая из-за кустов, молодой человек страстно желал прикоснуться. Каждый раз когда она улыбалась слишком широко, он испытывал странное напряжение – словно готов был сделать шаг навстречу загадочному существу. Темнота дождя лишь подчеркивала тайны и слабые звезды в ночи, где они оба прятались....
Улыбка получилась ядовитой, безумной, предупреждающей о страшной опасности, исходившей от ее обладателя. Он сделал шаг назад, поражаясь, как точно застывшее выражение лица передает его настроение. Чудовищно трещит голова. Запястье снова коснулось запястья - ничего. Ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Чарли с ненавистью впечатал кулак в зеркало, которое тут же покрылось мелкими трещинами, но не рассыпалось. На темно-синий пол упали три капли крови, потом еще. Чарли громко выругался и залез под душ. Через двадцать минут он уже стучался в дверь комнаты сестры.
- Чарлик, - Тара слабо улыбнулась, она была рада видеть брата. Она его любила, растила его и никогда бы не бросила. Всегда заботилась и переживала, но в настоящий момент ничем не могла помочь, - женщина была на четвертом месяце беременности.
- Тара, - Чарли зашел в комнату, - я тебя просил не искать меня. Зачем ты вчера приехала? – спросил он строго и раздраженно.
- Все были заняты, а Марго наотрез отказалась ехать одна. Все нормально, я же всего лишь вела машину, - Тара почему-то начала оправдываться.
- Ты же знаешь, тебе нельзя находиться в заведениях, где я бываю. Это опасно. Тара, поклянись, что ты больше никогда не пойдешь меня искать, - его прямой, буравящий взгляд не оставлял ни единой возможности уйти от разговора.
- Чарлик, - грустно произнесла она, машинально заплетая косу из длинных темных волос. Таре было сложно поверить, что человек может настолько кардинально измениться. Разумеется, это произошло не сразу, постепенно. Каждые полгода в Чарли что-то менялось, что-то неуловимое, в результате превратившее его в обреченного социопата. Сейчас перед ней стоял чужой, совершенно незнакомый человек.
- Скоро у тебя родится дочь, ты должна забыть об опеке надо мной. Мне двадцать шесть лет, а того, что я пережил, хватит на два поколения, ты прекрасно знаешь это. Ты все знаешь.
