Андрюша плохо засыпал, во сне вскрикивал, метался, скидывал одеяло. Михаил Владимирович сидел с ним, пробовал читать ему вслух Пушкина, Гоголя, как когда-то в детстве. Но чтение не успокаивало. Андрюша перебивал, задавал вопросы.
— Папа, я в сентябре точно пойду в гимназию?
— Конечно. К сентябрю вся эта неразбериха закончится.
— Ты обещаешь?
— Я надеюсь."
"Убедившись, что ребёнок наконец спит, Михаил Владимирович спустился в столовую выпить чаю в компании с Агапкиным. Горничная Клавдия хмуро сообщила, что сахару нет, бакалейные лавки не работают вторую неделю.
Няня, как обычно, дремала в кресле за своим вязанием.
— Няня, дай нам, пожалуйста, варенья, — попросил Михаил Владимирович.
Просьбу пришлось повторить несколько раз, старушка притворялась совсем глухой. Потом сердито помотала головой сказала:
— Нету варенья. Кончилось.
Но всё-таки она принесла маленькую банку, поставила возле Михаила Владимировича, громко ворча, что надо беречь сладкое для Андрюши, для Танечки, вон, какие времена настали, если бы один Мишенька кушал, тогда не жалко, он капельку съест, и довольно. А всякие другие меры не знают, лопают большой ложкой.
При этом она косилась на Агапкина.
— Ну, ну, не злись, — сказал Михаил Владимирович, — лучше дай нам ещё твоих ржаных сухариков.
— Не дам, — твёрдо заявила няня, — сухари я Танечке на Сивцев снесла. Там у ней из прислуги один денщик, и тот дурак.
— У тебя, няня, все военные дураки, от рядовых до генералов, — заметил профессор.
— Умный в живого человека из ружья палить не станет, — сердито проворчала няня и принялась двигать своими спицами.
— Ну, а если война, что ж делать без военных? — спросил Михаил Владимирович.
— Так они ж её и придумали, войну, чтоб не сидеть без дела. Ничего другого-то не умеют.
— Да вы, Авдотья Борисовна, пацифист, — заметил Агапкин с улыбкой.
Няня хмуро покосилась на него, ничего не ответила и продолжала, обращаясь только к Михаилу Владимировичу.
— Вон, этот денщик третьего дня позвал меня на кухню чай пить. А чай-то старый, с плесенью. Я говорю: это что же ты, и барина, и барыню такой дрянью потчуешь? Он глаза свои наглые сощурил и отвечает: чай, мол, хороший, китайский. Я говорю: ах ты, мошенник! Этот чай выкинуть надо, купить новый. А он головой мотает, мол, нет. Новый покупать нет резона. Пусть этот допивают. Всё равно его благородие в скором времени отбудут в Могилев, в ставку.
Михаил Владимирович застыл с ложкой у рта.
— Няня, погоди, что ты сейчас сказала? Повтори, пожалуйста.
— То-то, не слушаешь няню. Я сказала, уедет Павел Николаевич. Секретная депеша ему пришла с нарочным, от главного командующего, генерала Корнилова.