Анна медленно открывает глаза и встречает яркое солнце над бескрайним морем. На её лице проступают знаки старческой усталости — глубокие морщины, посеребренные сединой в холщовой рубахе, словно отражение волн на тихом море. Старик, полон тепла и заботы, внимательно следит за ней, готовый поделиться своим жизненным опытом....
Возможно ли такое создать руками людей?
– Земля Всевышнего! – Пояснил отец Роберто.
Наши кареты остановились. В бухте находилось множество храмовников. Посчитать вздумала потом, но на вскидку их не меньше пятидесяти. Из кареты спустился кардинал Серхио и кивнув в нашу сторону направился к храмовникам. Те стояли небольшими группами по четыре шесть человек, но при виде кардинала прекратили разговоры и склонились в поклоне.
– Графиня Анна, прошу Вас. – Я бы предпочла остаться в карете, отсюда видно лучше. Но меня предупредили.
Храмовники проводили нас неодобрительными взглядами. Кто-то качал головой и наклонившись к соседу тихо шептал, показывая на нас взглядом. Спросить бы, да велено молчать. Эх!
Смолк стук копыт лошадей, в бухте наступила тишина, прерываемая только дыханием людей.
– Братья мои! – Кардинал Серхио первым подал голос. – Во избежание слухов и домыслов, позвольте вам представить моих друзей.
Кардинал жестом показал в нашу сторону и продолжил.
– Мы вместе побывали в плену, а ликов Домиан нас спас. Кроме того, как всем известно, графиня Анна передала церкви свои земли в Северной Шамбалии. – Он склонил голову в нашу сторону. И тут настроение храмовников поменялось. Они стали приветственно нам кивать и улыбаться.
Потому ли, что кардинал объяснил наше появление здесь? Или благодаря моему дару? Не важно, главное храмовники выражают благожелательность. Хотя, я склоняюсь к мысли, что радуются они землям.
ГЛАВА 56
– На этой земле не ступала нога простого человека, в смысле не храмовника, и совершенно точно женщин. – Отец Роберто воспользовавшись паузой, храмовники начали выстраиваться кругом вокруг кардинала Серхио, пояснил повышенный интерес к нашим персонам.
Однако! Это действительно событие вселенского масштаба.
А храмовники между тем затянули протяжное пение на незнакомом мне языке. Они поднимали руки и лица к небу, кланялись морю, кардиналу. Их голоса, подхваченные и усиленные скалами, громом разносились по бухте. Вдоль позвоночника у меня бегали мурашки, а на глазах выступили слезы.
