Анна медленно открывает глаза и встречает яркое солнце над бескрайним морем. На её лице проступают знаки старческой усталости — глубокие морщины, посеребренные сединой в холщовой рубахе, словно отражение волн на тихом море. Старик, полон тепла и заботы, внимательно следит за ней, готовый поделиться своим жизненным опытом....
Наверняка ее заставил к нам присоединиться брат. Пусть так, но раз уж нам придётся жить и работать бок о бок, я потребую ответы.
Пока же, спросила у всех, слышали ли они, что сказал ликов Домиан? В ответ - единодушные кивки. Значит договорились. На первых порах будем жить на улице, здесь же и готовить. Дальше возможно ликов выделит нам комнаты. Вернее выделит то он их наверняка сразу, только вот в каком они состоянии… Сейчас дождемся хозяина и пойдём в дом осматриваться. Сама же прямиком направилась к Аните и Амадо. Ибо пришло время для разговора.
– Анита! Я вижу ты по прежнему меня, хм, недолюбливаешь. Скажи, мы сможем работать вместе? – Ох как полыхнул злобой ее взгляд.
– Сможем. – Сквозь зубы процедила она и кинула быстрый взгляд на брата.
– А можешь мне сказать за что ты зла на меня? – Она опять кинула взгляд на брата.
– Ты выскочка! – Шлеп! Возможно она еще что-нибудь хотела мне рассказать, но звонкий подзатыльник брата прервал ее речь.
– Анна, не обращай внимания на её слова. Язык у нее злой, поэтому не сложилась жизнь.
Не теряя времени мы собрали остатки тряпок, то есть наши бывшие одежды и присмотрели пару кувшинов с широкими горлышками. Пока нет вёдер, эти сгодятся для уборки.
Но стоило нам, в сопровождении ликова Домиана, зайти в холл, стало понятно, что мы немного заблуждаемся, вначале нам нужны совковые лопаты и тачки под мусор.
Отколотые куски лепнины и камня тонким слоем, примерно по щиколотку, покрывали пол. Какие-то деревянные конструкции разломанны и брошенны сверху. Напротив входной двери располагалась массивная лестница, белоснежного камня. Так вот многие ступени у нее были сбиты. Чем это вообще можно было сделать? Злобой и завистью человеческой?
И повсюду валялись кучи человеческих испражнений.
Справа и слева из холла вели по два дверных проема, сейчас пустые, но судя по следам, когда-то здесь были двери. А за ними - коридоры в разные стороны. Первая дверь налево, на полу осколки глиняных черепков, искареженная до неузнаваемости металическая посуда, деревяные обломки, а справа от входа наполовину устоявший очаг. За ним вход в другое помещение, без окон. Мы не взяли с собой факелы, поэтому решили пока туда не ходить.
