В жарком трепаке любовных треугольников Стефан и Деймон Сальваторе обнаруживают, что их сильная братская связь не выдерживает конкуренции за одну женщину — потрясающую Кетрин. Блестящая как визаж, она носит шелковые платья и драгоценности, но тайна скрывает под своей поверхностью больше, чем кажется на первый взгляд....
Я хотел чтобы она знала, где бы она ни была, что я научился бы любить её.
— Прощай.
Я развернулся, чтобы занять своё место и резко остановился. Прямо за мной стояла Кэтрин. На ней было тёмно-синее хлопковое платье, с которого ниспадало море чёрных траурных повязок, заполнявших скамьи.
— Я так сожалею о твоей потере, — сказала Кэтрин, дотрагиваясь до моей руки. Я вздрогнул и отдёрнул руку назад. Как она смеет дотрагиваться до меня столь фамильярно на людях? Она вообще понимает, что если бы мы изначально не вели себя на барбекю подобным образом, трагедия, вероятно, никогда бы не произошла?
Беспокойство отражалось в её тёмных глазах.
— Я знаю, как тяжело это должно быть для тебя, — сказала она. — Пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Я сразу же испытал волну чувства вины за предположение о том, что она намекает на нечто большее, чем просто выражение симпатии. В конце концов, её родители умерли. Она просто молодая девушка, которая подошла ко мне, чтобы предложить свою помощь.
"— Спасибо, — вместо этого сказал я, восстанавливая утраченное дыхание, и ушёл на свою скамью. Я прокрался к Деймону, благочестиво обхватившему руками Библию, и сел рядом с ним. Я заметил, как он скользил глазами по Кэтрин, пока она ненадолго преклонила колени перед гробом. Я проследил за его пристальным взглядом и увидел, как несколько кудряшек выскользнули из-под её шляпы и теперь вились вокруг витиеватой пряжки её голубого ожерелья.
Несколькими минутами позже ""Реквием"" кончился, и пастор Коллинз поднялся на кафедру священника.
— Мы собрались здесь, чтобы почтить жизнь, которая оборвалась слишком рано. Зло посреди нас, и мы будем скорбеть об этой смерти, но мы также можем почерпнуть силу из этой смерти… — нараспев произносил он.
Я украдкой взглянул на Кэтрин, сидевшую на другой стороне прохода. Рядом с ней с одной стороны сидела её служанка, Эмили, и Перл с другой стороны.
Я уставился на нескончаемые деревянные перекладины церковной колокольни. ""Прости"", — думал я, посылая сообщение наверх и надеясь, что Розалин, где бы она ни была, слышала его.
