В жарком трепаке любовных треугольников Стефан и Деймон Сальваторе обнаруживают, что их сильная братская связь не выдерживает конкуренции за одну женщину — потрясающую Кетрин. Блестящая как визаж, она носит шелковые платья и драгоценности, но тайна скрывает под своей поверхностью больше, чем кажется на первый взгляд....
— Она хотела бы увидеться с вами, — сказала Эмили через мгновение.
В ту же секунду, как эти слова слетели с её губ, я понял, что этому никогда не бывать. Пока я сидел там, в дневном свете гостиной с другим человеком вместо того, чтобы потеряться в собственных мыслях, всё стало на свои места. Я был вдовцом, и моим долгом на тот момент был траур по Розалин, а не по школьным фантазиям о любви с Кэтрин. Кроме того, она была прелестной сироткой без друзей или связей. Это никогда не сработало бы — никогда и не могло сработать.
— Я виделся с ней. На похоронах…Розалин, — сказал я сухо.
— Это был едва ли светский визит, — обратила внимание Эмили.
— Она хочет увидеть Вас. Где-нибудь наедине. Когда вы готовы, — быстро добавила она.
Я знал, что должен сказать единственную вещь, которую надлежало сказать, но слова трудно было сформулировать.
— Посмотрим, но в моём сегодняшнем состоянии, боюсь, я, вероятно, не расположен идти на прогулку. Пожалуйста, передай своей госпоже мои извинения, даже если она не захочет общаться.
"— Да. Она весьма любит Деймона, — Эмили подобрала юбки и встала. Я тоже встал и почувствовал, что, хотя я был выше её на голову, она была каким-то образом сильнее меня. Это было необычное, но в целом неприятное чувство.
— Но ты не можешь сопротивляться настоящей любви.
С этими словами она вышла за дверь и пошла на другую сторону поместья, маргаритки в её волосах рассыпали свои лепестки по ветру.
Глава 12 Часть 1
Я не совсем уверен, был ли это свежий воздух иди действие цветов Эмили, но я хорошо спал той ночью. На следующее утро я проснулся в ярких лучах солнца, разлившихся по комнате, и впервые после смерти Розалин не стал пить надоевшие зелья Корделии, оставленные на прикроватной тумбочке. Аромат корицы и яиц доносился с кухни, и я услышал фырканье лошадей, которых на улице запрягал Альфред.
— Стефан! — прогудел мой отец по другую сторону двери, слегка постучав три раза своей прогулочной тростью или хлыстом для верховой езды. Без малейшего труда я вспомнил всё, что происходило на прошедшей неделе, и моё недомогание вернулось в прежнее состояние.
Я сохранял безмолвие, надеясь, что он просто уйдёт. Но вместо этого он распахнул незапертую дверь.
