В жарком трепаке любовных треугольников Стефан и Деймон Сальваторе обнаруживают, что их сильная братская связь не выдерживает конкуренции за одну женщину — потрясающую Кетрин. Блестящая как визаж, она носит шелковые платья и драгоценности, но тайна скрывает под своей поверхностью больше, чем кажется на первый взгляд....
Рана на виске все еще кровоточила, а глаза заволокла пелена.
""Ты трус"", — прошипел он, выхватив из кармана нож.
""Нет"", — я поднял руки и сделал шаг назад.
""Не бей меня"".
""Не бей меня"", — издевательски передразнил он.
— Я знал, ты в конце концов расскажешь отцу.
— Я просто не знаю, почему Кэтрин доверила тебе свой секрет.
Почему она верила, что ты ее не предашь.
Почему она полюбила тебя.
Его голос сорвался на слове ""любовь"", и он бросил нож.
Его лицо выражало тоску, в нем не было ни опасности, ни ненависти.
Он выглядел разбитым.
""Дэймон, нет. Нет, нет.""
Я твердил это снова и снова, но мой разум был в другом месте.
Любила ли меня Кэтрин?
Я вспомнил, как она смотрела на меня, ее руки, обнимающие мои плечи.
Ты должен любить меня, Стефан.
Скажи мне, что мы всегда будем вместе.
Мое сердце — твое.
Я всегда чувствовал как ненормальное, пьянящее ощущение проходит через мое тело до моего мозга, и желал сделать что-нибудь для нее.
Но теперь, когда я знал ее истинную натуру, я не мог думать об этом без содрогания.
— Она не любила меня, — наконец сказал я.
Она внушала мне, и она сделала больно всем, кого я любил.
Я почувствовал, как ненависть поднимается из глубины моей души,
мне хотелось продолжать обвинять во всем Кэтрин.
Пока я не взглянул на моего брата.
Дэймон положил голову на руки, глядя в землю.
Именно тогда я понял: Дэймон любил Кэтрин.
Он любил ее, несмотря, а, может быть, из-за ее темной стороны.
Когда я увидел Кэтрин, лежащей связанной на полу, с пеной у рта, я почувствовал, что меня вот-вот стошнит.
Но это не разрушило любовь Дэймона.
Дэймон так сильно любил Кэтрин, что он принял ее вампирскую сущность, а не стал притворяться, что ее не существует.
И для того, чтобы быть по-настоящему счастливым, Дэймону нужно быть с ней.
Теперь я понял.
Чтобы спасти Дэймона, мне нужно было спасти Кэтрин.
В отдалении вопли и крики и запах пороха наполняли воздух.
""Дэймон. Дэймон.""
Я все более настойчиво повторял его имя.
Он поднял глаза, и я увидел в них слезы, готовые скатиться по щекам.
С тех пор, как умерла мама, я не видел Дэймона плачущим.
""Я помогу тебе её спасти. Я знаю, что ты любишь её. Я помогу.""
Я повторял слово ""помогу"", как если бы это было какое-то заклинание.
Пожалуйста, мысленно умолял я, глядя в глаза Дэймона.
Надо было помолчать.
Наконец, Дэймон почти незаметно кивнул.
""Хорошо"", — сказал он в надрывающимся голосом, сжал мою руку и повел меня в сторону леса.
