Истории от разных полушарий мозга. Жизнь в нейронауке — читать онлайн бесплатно полностью

Этот параметр получил название “связанный с событием потенциал”; вот этот результат, что тысячи судов гнал в дальний путь[137]. Таким образом, теперь магнитно-резонансная томография говорила нам о месте, а связанный с событием потенциал – о времени, то есть о “графике” работы мозга.

Третий вихрь в этой сфере закрутился вокруг роли когнитивной науки. Самые передовые психологи-экспериментаторы начали больше интересоваться мозгом, и в частности человеческим мозгом. По сути, в когнитивной науке получила развитие идея о том, что, вопреки глубокому убеждению бихевиористов, люди – это не просто большой мешок стимулов и связанных с ними реакций. У нас есть еще и психическая жизнь. Психика не только существует – ее можно изучать научными методами.

И наконец, последовало бурное развитие функциональной томографии мозга. Сначала появилась позитронно-эмиссионная томография, а несколько лет спустя прогресс ускорила функциональная магнитно-резонансная томография. В те годы столь передовые методы применялись в немногих крупных медицинских центрах – в Вашингтонском университете, Гарварде, Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и еще нескольких, в основном лондонских, – но слыхали о них повсюду. Всем было интересно, куда это может привести. В первых исследованиях изучалось, как меняется кровоток в специфических нейронных системах при решении простых когнитивных задач и задач на восприятие. Тот факт, что все это можно показать и посмотреть, вызвал всеобщее удивление. Целый сектор науки был взбудоражен.

У меня в лаборатории жизнь тоже била ключом. Теперь у нас в руках был еще один мощный инструмент для изучения мозговой деятельности. Он должен был помочь нам более детально проанализировать функции мозга у пациентов с рассеченным мозолистым телом. Теперь мы могли посмотреть, на что способна одна половина мозга без учета конкурирующих функций другой половины. Второе полушарие фактически служило нам контролем. У нас появилась возможность попытаться выяснить, обращается ли полушарие к корковым или подкорковым процессам, чтобы выполнить свои когнитивные или перцептивные задачи. Если в результате операции по расщеплению мозга какие-то волокна остались бы невредимыми, мы могли бы изучать как их отдельные функции, так и любую информацию, которая по ним передается. А что, если обследовать наших пациентов всеми этими методами? Трудно описать словами наше волнение. Мы рвались в бой.

На ход моей мысли и научной работы влияли маленькие конференции, которые я организовывал. Помимо регулярных мероприятий, о которых я уже рассказал, мы стали иногда устраивать и тематические встречи, чтобы обсудить какие-то конкретные проблемы.