Автор
В поместье «Кувшинки» разворачивается драма вокруг Евгении Пановой, Ободовского и Амалии Корф. После убийства актрисы начинается расследование, которое усложняется появлением хозяйки имения. Интрига обостряется при участии прошлого и новых тайн.
Раздел Chitat.online для книги «История одного замужества» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В поместье «Кувшинки» разворачивается драма вокруг Евгении Пановой, Ободовского и Амалии Корф. После убийства актрисы начинается расследование, которое усложняется появлением хозяйки имения. Интрига обостряется при участии прошлого и новых тайн.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Валерия Вербинина Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В поместье «Кувшинки» разворачивается драма вокруг Евгении Пановой, Ободовского и Амалии Корф. После убийства актрисы начинается расследование, которое усложняется появлением хозяйки имения. Интрига обостряется при участии прошлого и новых тайн.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Лично я никого не убивал и знаю это совершенно точно, поэтому я отпадаю сразу же. Матвей, конечно, способен убить кого угодно, но только в своем романе. Антонина Григорьевна…
– Я тоже никого не убивала, – твердо промолвила женщина. – Смело можете обо мне забыть.
– Что вы, Антонина Григорьевна, забыть вас – никогда! Тем не менее, разумеется, вы никого не убивали. Идем дальше. Свистунов и Клавдия Петровна – мимо: никакого мотива, к тому же такие решительные дамы, как она, могут только сотрясать воздух, а в жизни не обидят и мухи. О Башилове я знаю много чего интересного, и он, конечно, мерзавец, но не такой, чтобы убить женщину. Вот разорить конкурента и пустить его с семьей по миру – это он может. Его дочь – нет мотива, кроме того, она по уши влюблена в своего молодого человека и вряд ли вообще замечала Панову, будь та хоть сто раз звезда сцены. Серж Карпов – нет мотива, кроме того, он тоже влюблен…
– Скажите, что вам известно о его семье? – быстро спросил следователь, пока течение беседы не увело их далеко от интересующего Игнатова вопроса. – Кажется, его мать пишет рецензии, если я правильно понял…
– Псевдоним «Филомела», – кивнул Чаев. – Муж ее не то благоразумно умер, чтобы не стеснять артистические склонности своей жены, не то сбежал. – Он устроился в кресле поудобнее, в глазах его блестели хорошо знакомые Ергольскому колючие огоньки. – Что же касается мадам Карповой, то ее портрет я могу набросать вам в две минуты. Есть такая категория людей, которые жить не могут без искусства. То есть искусство-то без них прекрасно бы обошлось, но вот они без него – никак. У них просто такая жизненная потребность – во что бы то ни стало тереться возле него. Таланта у них при этом нет никакого, и они обычно занимаются мелкой поденщиной: стряпают статьи о художниках, которых никто не знает, о поэтах, которых никто не хочет читать, и раз в полгода обязательно совершают открытие. К примеру, Иванов удачно попиликал на скрипочке – давай произведем его в гении, или Петров выпустил пару сонетов – чем черт не шутит, может, он тоже гений? Люди, о которых я говорю, постоянно пылают священным жаром, бегают с выставки на выставку, читают все, что только можно, и непременно где-нибудь на улице хватают вас за рукав, чтобы поведать об очередном гении, которого они – как им кажется – открыли.
