Войска предназначались для оккупации острова, причем турецкие части было решено не привлекать ввиду щекотливости момента — на острове проживало исключительно греческое население, которым перспектива возвращения прежней власти Оттоманской Порты совсем не улыбалась…
На все требуется время, пусть и не такое долгое, но часики ведь тикают, и отсчитывать будут не дни — недели. И тут не упустить представленной возможности и нанести сокрушительные удары, причем везде, где только возможно. И пусть Британское Адмиралтейство решает при остром дефиците времени, куда ему отправлять на помощь эскадры. Огромная территория у империи, над которой никогда не заходит солнце, и защитить все коммуникации с уязвимыми точками Ройял Нэви просто не сможет, не в силах этого сделать, несмотря на его «двух державный стандарт».
В отличие от своего врага Германия не только полностью подготовила свой флот к войне, но теперь развернула его по всем своим колониям, решив действовать наступательно, и бить не по торговым маршрутам, а по портам и угольным станциям, и не просто так — высаживая десанты. Из прочитанной «информации» кайзер с братом пришли к единому мнению — у Англии просто не хватит войск, чтобы отразить нападки со всех сторон. И самое важное — нужно попытаться всюду, где только можно, побудить покоренные британцами народы поднять восстание против колонизаторов.
Именно так и обстояло, хотя еще пять лет тому назад кайзер придерживался совершенно иной точки зрения. Но теперь в нем буквально бурлила ненависть к банковским кругам, которые он презрительно именовал дельцами, и чуть ли не поклялся вести с ними войну не на жизнь, а на смерть, нанеся в первую очередь удар по Франции с Англией. А потом, объединившись в альянс монархических государств, показать пока еще не всемогущей Америке, что значит воевать против объединенного в новый «Священный Союз» мира. Перспективы установления в будущем порядка финансовых воротил Вильгельма не только раздражали, они его пугали, потому что мало есть людей, что не поддадутся искушению «золотым тельцом», свято храня верность долгу и присяге, и оставаясь при этом истово религиозными…
— Объявит, и тогда Ники может спокойно сказать — «я умываю руки», — Генрих усмехнулся. Позиция царя означало многое, и будет намного лучше, если у русских ставленников Лондона и Парижа не будет ни малейших формальностей упрекнуть царя — война ведь «колониальная», а никаких гарантий Англии самодержец не давал.
