Но русские таковыми оказались, вернее их правящая верхушка, которая охотно брала деньги себе, цинично считая, что потом «хоть потоп» — не им же возвращать взятый на кабальных условиях капитал. Зато Франция, позвенев монетами, задешево приобрела могущественного союзника с миллионной армией мирного времени.
А дальше началась злосчастная для России война с японцами, и в Париже с неприятным чувством осознали, что восточный «колосс оказался на глиняных ногах». Хотя в храбрости русским офицерам и матросам не откажешь — Сенэ командовал крейсером «Паскаль» в корейском порту Чемульпо, когда там стоял русский крейсер «Варяг», с командиром которого он близко сошелся. И Руднев вывел на бой свой крейсер с канонерской лодкой, когда японцы неожиданно напали, и это потрясло многих — вдвоем против целой эскадры. Так что итог получился весьма печальный, но французы искренне приветствовали храбрецов, что пошли на смерть столь доблестно.
А вот у политиков свои взгляды — и оценив немощь Российской империи, в Париже пошли на соглашение с Британией, заключив с ней «сердечное согласие» — «антанте корриаль», или просто Антанту. Расчет простой — у англичан огромный флот, с которым французы воевали три сотни лет, и крайне неудачно, а потому в союзе будет гарантия неприкосновенности колоний, которых у республики к этому времени оказалось чуть ли не на шесть миллионов квадратных километров. И хоть армия у англичан небольшая, но они ее могут увеличить, и в поле сражаются британцы умело — достаточно вспомнить о Ватерлоо, где лорд Веллингтон нанес поражение Наполеону, которое оказалось последним в судьбе «великого корсиканца». К тому же за Лондоном вся огромная колониальная империя с ее неистощимыми ресурсами, о которых стесненная в своих владениях Германия может только мечтать. Так что если война будет умышленно затянута, то морская блокада потихоньку удушит «второй рейх», который завершит свое существование в жутких конвульсиях голода, который обрушится на все население.
Жаль, конечно, что русские остались в стороне — их «паровой каток» из миллионов солдат в серых шинелях, и огромные орды звероподобных казаков, приковали бы к себе половину рейхсвера, а с другой половиной сами французы легко бы справились. Однако царь обиделся на Париж — ведь в нем обрели убежище тысячи русских революционеров, ведь политика политикой, но французы ненавидели самодержавие, и охотно помогали всем изгнанникам и беглецам, что старались разрушить изнутри российскую империю.
