Король кивнул одному из слуг, который сноровисто поменял ткань с дощатых щитов, на нетронутую, чтобы, вероятно, всем было лучше видна степень моего поражения.
Полагаю, просто попади я по щиту, меня бы уже провозгласили героиней, ведь от женщин, которые все поголовно и манерно воротили носики от оружия, ничего больше не ожидали. Просто сейчас была мода на четкое разделение интересов, потому все дамы демонстративно обходили стороной все, что касалось «мужских занятий». В таком случае стоит ли удивляться, что на меня сейчас смотрели, как на обезьяну с гранатой?
— Итак, — тихо начал Костас, поднимая мои руки и самостоятельно направляя ружье в нужном направлении, как только с линии огня скрылся прислужник. — Приложите приклад к плечу, — зашептал он голосом, который годился для искусного соблазнения, нежели наставлений. Я сглотнула и выполнила требование, напрягаясь от тихого смеха, который отдался в груди мужчины вибрацией, что передалась и мне. — Умница, — похвалил он, и я отчетливо почувствовала, как он, пользуясь близостью, прихватил губами мочку моего уха, а после скользнул языком в чувствительном месте на шее, давая понять, что гости на мой утомленный вид сегодня усмехались не просто так. Теперь же более понятно, чего Ванесса так за него держится, после таких однозначных проявлений его интереса ко мне. Не удивлюсь, что она найдет оправдание всему, что угодно, лишь бы не упустить подобного любовника. И не только из-за его влиятельного статуса. Вот сейчас я четко понимаю, что совсем не из-за него. — Теперь найдите глазами место, в которое хотите попасть и сосредоточьтесь на нем, — продолжил он, крепче обхватывая мою ладонь на стволе, чтобы ружье не дрожало в моих руках. Сосредоточишься тут, как же! — Теперь постарайтесь посмотреть на это место, нацеливая на него ружье, — уже откровенно потерся он об меня щекой и вздохнул. — Теперь спусти курок и нажми на спусковой крючок для выстрела.
— Костас, — хотела я произнести предупреждающе, но вышло скорее жалобно. Чтобы отвлечься взвела курок, а после положила палец на спусковой крючок, но для выстрела не могла выровнять дыхания. Вероятно, если бы ружье не помогал держать король, ствол сейчас ходил бы ходуном от того, как меня трясло.
— Ты бесподобно пахнешь, — произнес он, уже даже не прикрываясь тем, что пытается помочь, и втянул воздух у моего уха. — Я брежу тобой, Виктория. С каким бы удовольствием я увел тебя сейчас в свою спальню, плюнув на всех, разложил на своей постели, а после сделал своей. Только моей… — порывисто обнял он меня. Палец на спусковом крючке дернулся и прозвучал выстрел, приводя в чувства, но заставив дернуться, как от неожиданности, так и от отдачи, что смягчил Костас своей хваткой.