Как-то даже не сразу я поняла, что в достаточной степени привыкла к члену, что двигался во мне и растягивал изнутри до призрачной боли, что из груди уже некоторое время срываются не сдерживаемые всхлипы боли, а стоны моего собственного удовольствия.
Внешность Демьяна отошла на задний план, ведь за ощущениями я четко понимала, что кровь вновь кипит, что может сделать лишь один мужчина. И плевать, как Ян сейчас выглядит. Он опасен в любом обличие… но не для меня. Не сейчас. Сейчас я свободна. Так как могу себя ощутить лишь с ним.
Голова кружилась, дыхание сбивалось, а мышцы сводило от напряжения в приятной боли, пока наслаждение концентрировалось внизу живота. Не выдержала очередного головокружения и почти упала на грудь демона. Положив огромную ладонь мне на затылок, демон притянул меня ближе и осторожно поцеловал, словно примеряясь или прося разрешения… В своем безумстве я уже не отдавала себя отчета о происходящем, сама обнимала его лицо руками, исследуя новые границы дозволенного, пробуя на вкус жесткие тонкие губы и почти срывая горло от криков наслаждения, что с каждым ударом сильных бедер об мои, становились только громче и бессвязнее.
Я уже не обращала внимания на то, что мое тело гладят руки со смертоносными когтями, мне было все равно, что меня жестко насаживают на себя. Я с глупым восторгом облизывала тонкие губы и слегка шершавый язык, жмурясь от подступающего наслаждения, что выстрелил резко и мощно, отбрасывая мое сознание куда-то за грань реальности. Эта эйфория длилась несколько секунд, но мне казалось часов, потому я слегка растерялась, когда обнаружила себя все в той же спальне, на постели, но уже стоящей на коленях, пока меня со спины обнимали большие руки, прижимая к своей груди.
После такого оглушительного оргазма очередное проникновение показалось еще более глубоким и чувствительным, но это и в сравнение не шло с первым ударом, от которого из глаз полетели почти осязаемые искры.
— Бог мой! — вскрикнула я, схватившись за резное деревянное изголовье руками в попытке удержать равновесие и не упасть.
— Мне… нравится… — послышался искаженный, насмешливый голос, который я слышала в ночь моей потери девственности, и поняла, что в тот раз Ян запретил мне открывать глаза не зря. Это сейчас я совсем «отбитая», а тогда могла серьезно струхнуть, несмотря на мнимую храбрость.
Затем началось очередное безумие, но роли поменялись, и ведомой была я.
